Испытание на прочность
Шрифт:
— Видал?!.. — горестно воскликнула жена, воздевая руки к небу.
— Ты б себя слышала! — поневоле рассмеялся Володя.
Почему же Янка решила ехать именно к Гале? Причина более чем банальная: домой по-прежнему не тянет, хоть и поздно (родители, наверно, уже землю копытами роют!). А до Юльки слишком далеко пилять. Следовательно, Галина Александровна с ее новомодной супер-мега-стрижкой и замашками Наполеона, придется потерпеть…
Но Галька встретила ее у двери с таким непроддельным искренним оживлением, с такими расширенными от радости глазами, что Яну в один миг осенило: до чего же Галя боится, что когда-нибудь окажется для нее "вторым номером"! Вроде бы больше
Зато сейчас она совсем обычная, по-домашнему простая — без каблуков кажется не намного выше Яны. Просторный серый свитер домашней вязки, тренировочные брюки с оттянутыми коленками, иссиня-черные волосы собраны обычной бесцветной резинкой в куцый хвостик на затылке — вот теперь Галька точь-в-точь как прежняя, и никакая не Клеопатра…
Похоже на то, что опять включилось это вИдение: приходит, понимаете, когда ему вздумается! А может, просто женская интуиция в очередной раз сработала, и ничего в этом сверхъестественного? Кто знает…
Галька со всеми возможными почестями усадила ее в своей комнате, даже комп с игрой в какую-то новую "балду" выключила по такому случаю. И забегала вокруг, как возле самого дорогого желанного гостя:
— На чаю, похлебай. Булочку хочешь? — Яна помотала головой. — Что случилось? У тебя такой вид… Где ты была?
— Я вспомнила. Про нас с Сережей… Мы когда-то разбились на машине.
— Че-го?.. — Галька испуганно вытаращила цыганские черные очи и подергала себя за мочку уха с золотой сережкой (что всегда было у нее признаком сильного волнения). Яна мягко отвела ее руку, ухо-то ни в чем не виновато:
— Он был за рулем, я ему что-то говорила, а он со всей дури во что-то врезался.
— Ты умерла?
— Мы оба.
Подруга проявила завидный профессионализм (хотя что же здесь удивительного? Ей не привыкать, давно ведет документацию Янкиных воспоминаний):
— Подожди, лучше с начала! Закрой глаза, успокойся… Давай посмотрим, что там было. Что ты видишь?
— Картинки… Как мы познакомились, это уже много раз показывали… А потом… Потом, кажется, поженились, но что-то случилось, я решила от него уйти… Я его не любила… Или любила? — Яна судорожно вздохнула, все глубже погружаясь в знакомый, легкий по ощущениям транс. Когда тела почти не чувствуешь, будто тебя вынесло катапультой с Земли в открытый космос, паришь себе в невесомости: — Вышла замуж скорей из-за денег, а потом со временем полюбила — кажется, так… У него были какие-то родственники… Влиятельные, из богачей, меня терпеть не могли. Машины старинные, с выпуклыми фарами… Очень дорогие, — она нахмурилась и беззвучно зашевелила губами, пробуя эти слова на вкус: — Тысяча девятьсот… двадцать седьмой год.
— Подожди! — не вставая, Галя изогнулась крутой дугой и выхватила с этажерки возле компьютера блокнот со вложенной в него ручкой. — Двадцать седьмой, так… Что дальше?
— Это Америка, Калифорния. Эвелин Кэтрин Джефферсон.
— Тебя так зовут?
— Да. Я приехала в Лос-Анджелес из какого-то штата… Не вижу. Алабама, Небраска, что-то близкое… Нет, Алабама. Sweet home Alabama… Small town girl. (Родной дом Алабама… Девушка из маленького городка.) Я мечтала стать актрисой в театре или в кино, несколько месяцев ходила на пробы. Денег было мало, я устроилась в кафе работать официанткой. Иногда даже голодала… Потом встретила его. Эту момент я сразу вспомнила, каждый раз "дежа вю"…
— Будьте добры, помедленнее! — дурашливым носовым
голосом попросила Галька и тонко по-кошачьи чихнула, так послышалось. — Я ж записываю.— "Роллс-ройс"… Или еще что-то, не уверена. Крутое такое. Я водила машину, и еще так лихо, одной рукой! — эта картинка была особенно четкой: сверкающий под солнцем длиннющий нос авто, ветер тугой струей бьет в лицо и теребит прозрачный длинный шарф у нее на шее, словно крылья трепыхаются за спиной. Чувствуешь себя экзотической бабочкой или еще того лучше — легконогой проказницей феей, вот-вот взмоешь куда-то ввысь… Только лицо свое Яне никак не удавалось рассмотреть, оно всякий раз оставалось нечетким, с размытыми контурами.
— Ты водила "Роллс-ройс"? — не поверила Галина батьковна. — А что, в двадцатом году уже были машины?
— Так вот почему меня всегда тянуло в Калифорнию… И сны такие яркие снились, с пальмами, и зимы там никогда не было… Может, из-за этого я сейчас такая мерзлячка?
— Вот почему тебе английский так легко дается! Все с вами ясно, — с глубоким удовлетворением в голосе определила Галя. — А я, наверно, где-то у нас жила…
Яна открыла глаза: невмоготу стало сидеть зажмурившись. (Да и линзам в любом случае не помешает дать подышать, глотнуть кислороду.) А Галька раскомандовалась вовсю, недаром ведь Наполеонша по соционическому типу, к полумерам не привыкла:
— А ну, не расслабляйся! Не доработали еще.
— Хватит, я устала.
— Что значит "устала"?.. Для тебя ж стараюсь! — популярно объяснила Галина. — Последний вопрос.
— Какой? — со страдальческим вздохом простонала Яна, в изнеможении закатывая глаза под потолок с висячей люстрой из радужного чешского стекла. Эти несколько минут кино-картинок невероятным образом успели высосать все оставшиеся силы — вот тебе и увеселительная прогулка в прошлое! Как бы не так… Навалилась страшная усталость, клонило в сон и все больше одолевала непривычная вселенская апатия. Все происходящее стало глубоко по барабану.
— Сколько тебе было лет, когда вы разбились? — строгим звенящим голосом вопрошала Галя.
— Двадцать четыре, — промямлила Яна неповоротливым языком. Картинки опять ожили и заплясали перед глазами, складываясь в сюжет: — Мы куда-то поехали, к каким-то друзьям, в машине я начала говорить, что ухожу от него: "Видишь, у нас ничего не получается, зачем друг друга мучить?.." О Боже!
— Да, за рулем бы не стоило, — не одобрила подруга. — Что — "о Боже"?
— И сегодня теми же словами, на мотоцикле… Что я наделала? — Яна схватилась за виски и закачалась со стороны в сторону, как неваляшка, глаза заволокло мутной пеленой. Хоть бы сейчас перед Галькой не разреветься!.. — Это все из-за меня.
— Да ладно, прошло ведь уже, — Галина присела рядом и приобняла ее за плечи, успокаивающе погладила по спине. Но деловой хватки не потеряла, не на ту напали: — И еще вопрос, соберись. Почему ты хотела от него уйти?
— Он ревновал…
— Ну конечно! — хмыкнула подруга и, не давая возможности опомниться, застрочила чуть не взахлеб: — Это твоя последняя жизнь, после принцессы?
— Да, — Янка несколько раз кивнула, не раскрывая глаз. А Галя со впечатляющей скоростью сыпала своими вопросами, ловко выстреливая слова одно за другим, обойму за обоймой:
— Что ты делала после смерти? Что там было? Кого ты там видела?
— Там было хорошо… — Яна слабо улыбнулась. — Приходили Учителя, мы разговаривали… Никто не упрекал, что я неправильно что-то сделала — наоборот, все утешали. Я тогда сильно расстраивалась…
— Почему расстраивалась? — удивилась Галина.
— Что умерла слишком рано, не выполнила свое предназначение. Для этого родилась сейчас. Раз тогда провалила свою миссию…
— Ты себя видишь? — перебила подруга. — Там в Калифорнии, как эта Эвелин. Посмотри на себя.