Испытание чувств
Шрифт:
Когда немного потеплело, снова отправились на речку. На этот раз Наташа только загорала, все-таки вода в реке ледяная. После купания пошли в разведку в другую сторону от турбазы, захватив с собой сухие пайки на случай, если вернутся не скоро. В деревне, попавшейся им на пути, купили несколько литров домашнего вина (предварительно тщательно испробовав все предложенное) и несколько пластиковых стаканчиков. Дорога привела друзей к маленькому кладбищу. Дальше были только едва заметные в пышной траве тропинки. Наташа потребовала увести ее отсюда немедленно, поэтому долго выбирать тропу не стали.
Шли то в гору, то с горы уже по совсем нехоженым местам. Наташа
Так и валялись здесь еще несколько часов. Пили вино (а Наташа — свою любимую воду из крана, заготовленную еще в городе), играли в карты, обсуждали все, что приходило в голову. Девушка вдруг осознала, что эти мужчины никогда не надоедают друг другу, как бы интенсивно ни общались. Каждый из них относится с уважением к любому мнению своих друзей; даже когда возникает спор, стараются не выяснять «истину» до конца, чтобы никто не ощутил себя проигравшим. Ведь победа в споре — вещь несуществующая. Каждый все равно останется при своем мнении, а если ты докажешь человеку, что он не прав, то просто настроишь его против себя. А, следовательно, проиграешь сам.
Беспокойство снова овладело Наташей: время близилось к вечеру, скоро начнет темнеть… Каждые десять минут она предлагала пойти назад, но Андрей объявил, что назад они вообще не пойдут! Охранник сказал, что они находятся сейчас на той скале, которую видно с турбазы, просто они обошли ее с другой стороны. Утверждал, что узнаёт эту гору по очертаниям. Предупредил, что спустятся с этой стороны к речке — а там до турбазы рукой подать.
Максим взял Наташу за руку и повел в гору. Если Андрей прав, то со скалы должен быть виден их туристический островок с россыпью маленьких деревянных домиков. Глядя им вслед, Юра улыбнулся:
— Хорошая пара!
Оба в синих джинсах, с голыми спинами… Только у Наташи черная завязка от купальника и кончики волос, не уместившиеся в пучок. Оба такие стройные, ни капельки не сутулые (Юрик даже сам незаметно для себя выпрямил плечи).
— Я когда только с Натальей познакомился год назад, — признался Андрей, — как увидел их стоящих рядом друг с другом, сразу понял, что между ними что-то будет. Макс что-то ей там про физику сказал, но с таким взглядом, как будто делал ей комплимент…
— Да, — рассмеялся Юрик, — это на него похоже!
Хотя еще было довольно светло, но солнце уже скрылось за вершинами гор. Андрей, действительно, не ошибся. Земля под ногами резко закончилась, а глубоко внизу, в широком ущелье, уютно разместилась крохотная турбаза. Напротив тоже были горы, но не такие высокие, как та, на которой они стоят; хотя, возможно, это просто обман зрения. Пушистые вершины — те, что поближе, и острые — вдалеке — четко вырисовывались на фоне сиренево-голубого предзакатного неба. В самом сердце гор справа был различим костер: тоненькая струйка дыма проворно взбиралась вверх. Неужели там, в такой глуши, кто-то есть?!
Высота завораживала до головокружения — чтобы не упасть, Наташа прислонилась к стволу причудливой формы дерева, но отойти от края обрыва отказывалась, невзирая на все уговоры Максима. Наоборот, держась за ветку, переклонилась вниз — посмотреть, как выглядит скала с той стороны. Тогда парень просто оттащил ее оттуда, отругал
и грубо усадил на землю:— Еще раз туда полезешь — возвращаться будешь одна!
Она как маленький ребенок, честное слово! Сел рядом с ней, обнял за плечи.
— Обиделась?
Девушка грустно кивнула:
— Я только хотела посмотреть, как мы будем спускаться, здесь ведь так круто!
— Не беспокойся, усложнять задачу мы себе не станем! — заверил Макс. — Обойдем этот обрыв и найдем дорогу попроще. Например, вот эту.
Он кивнул влево. Наташа только сейчас заметила вполне основательную тропу с давно вытоптанной землей…
Темнело. В этой лесной тишине сквозь редкие голоса птиц и шорохи веток был едва различим говор оставшихся чуть ниже друзей. С каждой минутой становились все более заметны звезды. Наташа уже поняла, что возвращаться в домики им придется по темноте, и беспокойство сменилось смирением. Они вдвоем лежали на траве, смотрели в небо и болтали о психологии, о школе, о происхождении фамилии Веллер.
Во время войны в 1943 году бабушка Максима, тогда еще семнадцатилетняя девчонка, осталась сиротой. Об отце не было известий, скорее всего, он погиб; мать тяжело заболела и вскоре умерла, а брат вернулся из плена только спустя четыре года. А тогда юная Настя осталась на хозяйстве в одиночку. Хозяйством это, правда, было трудно назвать: так, хата в Волгоградской области, крохотный огородик и корова. Однажды на деревню нахлынул небольшой отряд немцев: грабили дома, забирали еду, убивали непослушных жителей… Через несколько дней стали ходить слухи, что четверо немецких солдат откололись от «коллектива» и бродят по окрестностям. Троих из них жителям удалось убить.
Четвертого Настя совершенно случайно обнаружила однажды вечером в своей хате — раненого. Немец угрожал ей оружием и чего-то требовал на своем языке. Настя не понимала. Перевязала ему раны, немножко накормила, и тот стал с ней более вежлив. Она не рассказала о нем соседям: он был совершенно слаб, и она его не боялась. Уходя из дома, замыкала его в подвале, чтобы случайно никто не увидел. Так немец и жил у Насти, носа не высовывая на улицу и угрожая ей винтовкой, в которой не было патронов (спустя несколько месяцев Настя проверила, пока он спал). Потом, наверно, в благодарность за ее заботу, стал помогать ей по дому… Они подружились, немного выучили языки друг друга. Они жили вместе одиннадцать месяцев, почти год…
— Бабушка говорила, он был очень красив: молодой, высокий, голубоглазый блондин. И был очень нежен с ней, когда насиловал.
Макс улыбнулся, искоса глянув на Наташу.
…Настя была на шестом месяце беременности, когда вернулась с работы в поле и обнаружила на залитом кровью полу немца, изрезанного на куски… Это соседи заподозрили неладное, когда у девушки, живущей в одиночестве, стал расти живот притом, что в деревне из мужчин остались только старики и мальчишки.
Сынишку назвала Витей, но фамилию и отчество дала ему немецкие. Слишком любила своего Карла Веллера.
— Значит, твой отец — Виктор Карлович?
Максим кивнул.
— Но ты не совсем блондин, хотя, как и твой дедушка, голубоглазый и красивый…
Вдруг надолго засмотрелась на него, как будто то, что он красивый, заметила только сейчас. Переползла на грудь любимого — лежать голой кожей на траве становилось холодно. Неожиданно спросила его:
— Почему ты не хочешь заниматься со мной сексом? Ты говоришь, что не хочешь меня насиловать, но твоей бабушке же понравилось, когда ее насиловал любимый человек. Я думаю, мне тоже понравится.