ИСПОВЕДНИЦА
Шрифт:
Многие из этих людей были в тот день свиделями как Никки отдала распоряжение заживо сжечь Кардифа. Некоторые из них по её приказу помогали привязать их командующего к столбу и разжечь под ним костёр. Несмотря на своё нежелание, они не осмелились воспротивиться её приказу.
Она помнила о своём прежнем статусе, когда посреди холодной ночи все глаза были устремлены на неё. Словно в защитную мантию, она еще раз облачилась в тот прежний ореол. Тот ореол оставался её единственной защитой. Она держала свою голову поднятой, а спину прямой. Она была Госпожой Смерть, и она хотела, чтобы каждый понимал это.
Неожидая пока Сестра Эрминия направит её, Никки двинулась в направлении склона.
Никакого смысла не было в том, что её препирающуюся отволокут к ногам императора. Это ничего бы не изменило. С тем же успехом она могла встретить свою судьбу, распоряжаясь собой сама и с высоко поднятой головой.
И всё же больше этого, Никки хотелось, чтобы Джегань увидел её такой же, какой и видел её всегда. Ей хотелось, чтобы он увидел её такой, какой знал, какой представлял её, пусть даже она другая теперь. Даже если он подозревал, что она так или иначе изменилась, она хотела предстать перед ним такой, к какой он привык.
В прошлом, ей было безразлично насколько безопасным будет то, что он собирается делать с ней. Это безразличие останавливало Джеганя. Оно приводило его в бешенство, разочаровывало, и восхищало его. Она была той, кто сражался на его стороне, сражался за его стремления, и все же она была той, кого он мог получить только силой.
Даже если она не могла распоряжаться своим Даром, она по-прежнему владела разумом, и именно разум был её главной и истинной силой - именно об этом наставлял её Ричард. С Даром или без него, она могла сохранить безразличие к действиям Джеганя. Безразличие давало ей силу.
Стоило ей выбраться из котлована и миновать периметр тяжело вооруженных охранников, как она начала сталкиваться с шеренгами рабочих, тягающих землю и камни из других котлованов. Сотни мулов, тянущих все разновидности повозок, тащились вперед длинной вереницей сквозь мрак. Факелы высвечивали шеренги людей, направлявшихся к склону. Мужчины, обычные солдаты Имперского Ордена, молодые, сильные, гордость Древнего Мира, превратились в обычных чернорабочих. Уж точно не за этой славой они ушли на войну.
Никки лишь слегка обращала внимание на происходящее. Для неё теперь не было никакого значение, что они делали со склоном - склон был ложным манёвром. Ей больно от мысли, что эти скоты, развернувшие лагерь, получили доступ во Дворец.
Она должна что-то придумать, чтобы остановить их.
На краткий миг, эта самая мысль о том, чтобы остановить их, показалась ей абсурдной. Что она сможет предпринять, чтобы остановить их? Она придала жесткости своей решимости, наряду со своей спиной. Она будет сражаться с ними и если понадобиться, то до последнего вздоха.
Сёстры Эрминия и Джулия тащились сзади, пока Никки шла мимо действа лагеря. Сестра Эрминия выглядела бы глупо, если б подтолкнула её вперёд. Взяв инициативу на себя, Никки успела вернуть себе титул Королевы Рабов.
Старые устои было не так-то легко сломить. Теперь, когда они вошли в лагерь, никакая Сестра не пожелает бросить вызов той, кем повела себя Никки, по крайней мере, не сейчас. Она, в конце концов, шествовала туда, куда они её, так или иначе и привели бы. У них не было полной уверенности в том, мог ли оказаться Джегань в её разуме или нет. Они знали тоже, что и солдаты, что она была женщиной Джеганя. Это возводило её в негласный ранг по отношению к ним. Даже заглядывая
в прошлое во Дворец Пророков, она всегда оставалось для них тайной. Они всегда были возмущались и ревновали её - а значит, боялись её.Всё, что все они могли подумать, так это возможно, что император просто послал их, чтобы вернуть свою упрямую и непокорную королеву обратно. Джегань, без всяких сомнений, наблюдая за Никки их глазами, не выглядел пытавшемся предпринять какие-нибудь усилия, чтобы изменить подобное восприятие с их стороны. Вполне могло быть и такое, что он и в самом деле смотрел на происходящее, как её настоящее возвращение.
Она приметила, но никак не обратила внимания на большой контингент охранников, что выстроились в ряд позади неё. Королева не должна обращать внимания на своих караульных. Они были ниже нее. К счастью, они не могли слышать стук её сердца.
Как только они вошли, собственно, в сам лагерь, где обычные солдаты установили свои палатки в убогие скопления, люди остановились и замолчали, и, словно нищие, воззрились на королевскую процессию, шествующую перед ними. Другие повыскакивали из мрака, чтобы увидеть, что случилось. Успокоительный перешепот пронесся по толпе; Госпожа Смерть, наконец-таки возвратилась.
Для многих этих людей, даже несмотря на то, что они боялись её, она была героиней Ордена, мощное оружие в их рядах. Они видели как она обрушивала смерть на тех, кто выступал против учений Братства Ордена.
Хотя она чувствовала себя чужой с этим возвращением, сам по себе лагерь оставался таким, каким она его помнила. Это был обычный хаос людей, палаток, животных, оружия и оснастки. Единственное различие заключалось в том, что, поскольку лагерь долгое время непередвигался, на нем стали проступать следы гнили и разложения. Дров на Равнине Азрит практически не существовало, а потому редкие и скромные костры оставляли целые пространства под, своего рода, властью зловещего мрака. Сырые навозные кучи, повсюду разраставшиеся среди людей, привлекали тучи мух. С таким количеством животных и людей, долго застоявшихся в одном и том самом месте, смрад был гораздо сильнее обычного зловония.
Сборище растрёпанных людей, повсюду толпившихся вокруг, которому она никогда в прошлом не придавала особого внимания, приводило в расстройство. Они просто выглядели людьми. Но с многих точек зрения, они не относились к ним. В прошлом, когда Никки не зоботила что станется с нею, она была равнодушна к этим животным. Но теперь, когда жизнь представляла для неё ценность, всё было по-другому. Более того, раньше она всегда знала, что она могла воспользоваться своим Даром, если по какой-нибудь причине их боязнь не заставит отступить от неё в сторону. Теперь же она могла полагаться лишь на то, что страх попридержит их на расстоянии.
Впереди был длинный путь сквозь сотни тысяч людей до места её назначения, но поскольку лагерь был испещрён длинными тропами, этот путь был давно протоптан. На некоторых участках эти тропы объединялись в широкую дорогу, постепенно вытесняя по сторонам палатки и стойла. Теперь, когда Никки шла по одной из таких дорог сопровождаемая своей свитой, люди выстроились в линию и таращились на неё широко раскрытыми глазами.
За пределами шеренги молча уставившихся на неё людей в непосредственной близости, лагерь продолжать шумно возиться, даже в столь поздний час. Сзади до неё доносился звук работ со склоном, передвигающихся телег, выскабливания и сваливания камней, и унисонных кличей людей, тянущих тросы толстыми цепочками. По всему лагерю холодный ночной воздух наполнялся голосами смеющихся солдат, разговорами, спорами. Она могла слышать крики приказов, которые перекрывали ритмичный звон молотков.