Исповедь жертв
Шрифт:
Серое кирпичное здание даже в такой солнечный день излучало нищету и тяжесть жизни его жильцов. Темно-коричневые окна с серыми занавесками развеивали весь дух уюта. Где-то ругались соседи, переходя то на английский, то мексиканский языки.
Я же тебе говорил, тут что не семья, то сериал. Хах.В какой квартире он жил?Написано 36, - перелистывая материал, сказал лейтенант.Значит третий.
Открыв дверь, им предстала картина полного беспорядка. Толстый слой пыли говорил, что здесь не было людей, как минимум боле двух месяцев. Однако, перевернутая мебель, изрезанный диван, порванные картины, разбитый монитор и следы ног, предполагали, что перед этим кто-то все-таки здесь побывал.
Если бы я страдал гермофобией, то скончался бы на месте, - подметил Курт, поправляя свой энциклопедический блокнот.Если бы ты был беременным, то тебе дали нобелевскую премию и миллион долларов, - видя, что Курт опять даже не дернул
– Ну, это так к слову.
Пока Курт рисовал в своем блокноте царящий бардак, Митч тщательно обследовал другие комнаты. Ступив на порог кухни, его кожаные ботинки со скрежетом опустились на обломки сервиса, чашек, тарелок, даже кухонный стол был поломан на двое, словно его ударили по центру молотом. Складывалось впечатление, что кто-то целенаправленно хотел запугать хозяина квартиры.
«Никаких зацепок, - отметил про себя лейтенант.
– А это что за дверь? Кладовка?»
Открыв последнюю дверь, взору полицейского предстала небольшая фото проявочная комната. Митч посмотрел на потолок — лампочка была цела. Нащупав включатель, помещение два на метр загорелась красным светом. На железном столике располагалась проявочная машина, кувета, еще наполненная водой, щипцы и дешевый фотоаппарат. Судя по следам от оторванного скотча, ранее вся стена была вывешена фотографиями, но они были изъяты. Постеры с сатаной и рок-группы, а они, как думал Митч все время идут рука об руку, были не тронуты.
«Вряд ли этот герой мексиканских сериалов снимал котят и цветы... Но что? Определенно искали фотографии».
Мне кажется, что эта комната ключевая в этом доме, - тихо произнес Курт, подкравшись за спину лейтенанту.Ты напугал меня, мать твою, - выдохнув, сказал полицейский.
– Тебе надо серийных убийц в кино озвучивать.Это моя предыдущая работа, - оглядывая комнату, детектив добавил.
– Тут даже ничего не поломано? Странно.И все фотографии исчезли.Вижу... Вопрос — что он снимал?А ты что-нибудь нашел?Да. Выяснил, что он все-таки не был звездой мексиканских сериалов.Черт. Ты меня расстроил.Успел стырить его нижнее белье, как истинный поклонник?Что-то типа того. Так что ты нашел?Вот что, - между указательным и средним пальцем у детектива была зажата игральная фишка.Еще одно подпольное казино, засранца Вонга, - разглядывая черно-золотую фишку с изображением дракона, констатировал Митч.
– Если это дело не закроем, то хотя бы пополним список закрытием нелегальных азартных клубов. Чтоб он был неладен.А он сотрудничает с полицией? Еще как, - усмехнулся Митч.
– Поехали.
***
Я ни-ничего не знаю, - ярким азиатским акцентом отвечал низкорослый китаец.
– Я буду жаловаться в Вашингтон. США - свободная страна. А я ее гражданин!
Буквально в паре кварталов находился офис Чена Вонга. Китайский бизнесмен лет десять занимался нелегальными махинациями, то контрабандой курительных смесей, то организовывая подпольные публичные дома, то продавая низкокачественные автомобили. Из-за забавного акцента в криминальных кругах получил прозвище Весельчак. В число серьезных гангстеров вроде Дельфина, Бриллиантового Пса, Томи «Боксера» и Тени он не входил, но постоянно фигурировал в местных газетах за те или иные правонарушения. Причем правонарушения были такими, что даже нельзя было полноценно посадить его в тюрьму. Он отделывался либо штрафом, либо условным наказанием или подпиской о невыезде.
Ну, ты и весельчак, хахаха, - рассмеялся Митч.Это не мое прозвище! У меня нет прозвище! Я Чен син Вонг!Весельчак, Весельчак, - второе слово Митч уже употребил в виде обращения.
– означает на английском человек с позитивным настроением, способный передать эмоциональную нагрузку другим. Это меня Фитцжеральд, как-то надоумил, чтобы при общении с тобой я использовал эту информацию.Я ничего не знаю!Мистер Вонг, - деловым тоном начал Брэдли, пока лейтенант разглядывал стеклянную витрину со множеством буддистских сувениров.
– У нас к вам, как к бизнесмену, в чей приличный офис мы ворвались и отнимаем Ваше сокровенное время нет никаких претензий. Суть в том, что мы расследуем серию убийств, а Вы, как порядочный гражданин Соединенных Штатов посодействуйте, пожалуйста, нам в расследовании.Ага, ты еще его в задницу поцелуй.Вот эта фишка, - не обращая внимания на высказывания напарника, продолжил Брэдли, - из вашего казино. Нам все равно подпольное оно или нет. Нам просто нужна информация. Откуда она могла попасть к Хосе Гарсии.Аааааа, - вспомнил китаец, рассматривая фишку.
– Мексикаска?Точнее было бы мексикаШка, - поправил его Митч, все так же, не отрываясь от стеклянного шкафа.Ну, я и говорю мексикаска!
– вспылил на Митча бизнесмен, и уже более одобрительным тоном обратился к детективу.
– Он был у меня в казино барменом, напитки размесывал водку с тоником, виски с колой... Вооооот...
– повторил Митч.
– Как бензопилой по уху.У меня нет акцент!
– опять вспылил китаец.
– Можеть суть-суть! Так вот работал он три месяса назад. Потом друзки мистера Томсона закрыли казино, и больше я его не видел. А с кем он еще общался в вашем казино?Воообсе ни с кем. Одиночка. Приходил, работал, уходил. Да я его вообще не хотел брать — мексикаска все-таки. Но стаканы расмесивал быстро и красиво. Да и никогда не пропускал работа.
Внезапно послышался треск разбившегося стекла. Витрина бриллиантовым дождем посыпалась на паркет, пузатые статуэтки Будды либо раскололись пополам, либо так же смешались с осколками стекла.
Упс, - только и произнес лейтенант.Я Вам искренне благодарен за содействие, - видя, как китаец подобно вулкану начинает вскипать, Курт взял подмышку энциклопедический блокнот и последовал на выход за Митчем.Я вас засузу! Я вас засузу!!!
– кричал им в след бизнесмен.Если он еще в суде будет выступать с таким же акцентом, то я лучше сразу соглашусь на отсидку, - усмехнулся лейтенант.А заседания-то многочасовые, - наконец, усмехнулся и детектив.Тогда лучше сразу смертная казнь. Хах.
Глава 20
***
И снова холод. Алекс мог поклясться, что на часах ровно три. Все его тело прошиб озноб, словно его бросили в заснеженном пустыре совершенного обнаженного. Постоялец лечебницы подогнул колени к груди и укутался одеялом, сидя в такой позе на своей кровати.
«Сомневаюсь, что они отключают топливо в три ночи», - пытался пошутить Алекс, понимая, что причина в другом. Гробовая тишина окутала здание. Его камера располагалась далеко от других. В этом крыле содержали только особо опасных. К счастью для города и к несчастью для Фитцжеральда в этом месяце он был здесь один. Только изредка наведывающийся охранник давал знак о существовании жизни вокруг. Никаких звуков...
Алексу вспомнилась газетная статья, говорившая о тюрьме в Малайзии для особо провинившихся. Их сажали в подвальные помещения, где капала вода. Людей, в их случае охранников, они видели три раза: за завтраком, обедом и ужином. Но надзирателям строго настрого запрещалось разговаривать с заключенными. После двух месяцев подобного однообразия, половина провинившихся заканчивали жизнь самоубийством. Причиной этому следовал ни запах смрада, царивший в подвале, ни ужасная еда, которой кормили заключенных, ни даже отсутствие общения — причиной были капли воды. Кто-то говорил, что к шумовому фону способен привыкнуть любой человек, но медленно падающие капли стали настоящими убийцами психики узников подвальных помещений. Изо дня в день, из часа в час, из минуты в минуту, из секунды в секунду... Казалось, что жизнь утекает с каждой из этих капель, и никто ничего не мог поделать с этим. Бессмысленная трата времени — прожигание жизни. А если задуматься, сколько им лет оставалось считать эти капли, то мысль о суициде становилась единственным и верным исходом подобной бессмыслице.
Тут случай конечно совершенно иной — днем Алекс контактировал с другими душевнобольными и с врачами, и с охранниками, и никаких стирающих рассудок капель, но, все же оставаясь ночью один в подобном заведении, чувство страха начинало разъедать детектива.
Холодно, - выдувая пар изо рта, сказал в слух Фитцжеральд.
– Охра... кха... кха...
– раскашлялся он, и горло будто схватили мертвой хваткой.
Детектив не мог произнести и слова. Призрак Каролины поглаживал его грудь, находясь за спиной Алекса. Очередная попытка сдвинуться не привела к успеху. Алекс чувствовал себя замороженным окружающим его холодом. Она подобно тусклому фонарю светилась позади него, но свет был не тепло-оранжевый, не ярко красный, а именно бледно-белый с оттенками серого сияния. От чего становилось еще холоднее. Призрак прошел сквозь детектива, чуть задержавшись на нем, словно примерила на мгновение его тело.
«Прошу тебя... Уйди», - взмолился про себя детектив, даже при такой низкой температуре покрывшийся холодным потом.
В отличии от Каролины Линтер, которую детектив знал при жизни: смелую, быструю, наглую, сейчас он видел напротив себя заметно состарившуюся и измученную копию. После того, как призрак отошел на несколько метров, Каролина замерла, стоя спиной. Как только Алекс зажмурил глаза и открыл веки — призрак уже стояла лицом к лицу буквально в дюйме. Если бы Алекс мог говорить, то непременно вскрикнул бы от такой резкой смены картины. Ее лицо было изрезано ножом, а глаза отсутствовали, вместо них зияли две черные дыры. Вглядываясь в них, кроме пустоты в них ничего и не было. Идеальный мрак, омут бездны.