Чтение онлайн

Я слушал каждый звонок, как серию. Шоу начиналось медленно, набирало темп в середине и заканчивалось идеальным поворотом сюжета: она собиралась столкнуть Большого Ала с утеса, прежде чем он сможет заставить ее выйти за него замуж.

Анджело, конечно, пошел и испортил ебучий финал. Всадил пулю в его голову и уничтожил любые шансы на второй сезон.

Но теперь, когда она моя невестка, она развлекает меня другими способами. Например, приносит мудборды со своими последними изобретениями, а я в свободное время вдыхаю в них жизнь.

– Это так круто, – восклицает она,

Я набрасываюсь и вырываю его у нее, когда она поворачивает его и заглядывает в дуло. Боже. Я перепроверяю, что предохранитель включен, и мысленно отмечаю, что нужно еще раз пройти с ней основы обращения с оружием, прежде чем мы отправимся на стрельбище.

– Мы поедем на Харлее? – Она подбегает к стене и снимает свой мотошлем с крючка.

Не успеваю я ответить, как Эмиль входит, толкая дверь плечом. Он улыбается Рори и бросает взгляд на меня, прежде чем направиться к раковине.

Я провожу передними зубами по нижней губе, чувствуя, как воздух сгущается.

– Да. Встретимся у выхода.

– Ладно, но поторопись, нам нужно вернуться, пока Анджело не задумался, где я.

Она разворачивается на каблуках и, подпрыгивая и перескакивая, минует разрушения, которые ранее устроила. Словно лужа масла и перевернутое ведро вдруг напомнили ей, зачем она вообще ворвалась сюда, она замирает у двери и оборачивается, уставившись на меня серьезным выражением.

– Я поговорю с Рен, но ты должен пообещать мне, что оставишь ее в покое, – говорит она, с трудом сглатывая. – Она невинна. На самом деле, она единственный чистый человек, который у меня остался. Она не знает о… нас.

Я поднимаю бровь.

– Нас?

– Семье. Она не знает, чем вы, ребята, занимаетесь, и мне нужно, чтобы так и оставалось. Так что никакого преследования, никаких проверок. И уж точно – никакого запихивания ее в машины. Просто притворись, что ее не существует, ладно?

Проходит мгновение, прежде чем до меня доходит. Она хочет сказать, что ее подружка понятия не имеет, что она живет, дышит и перемещается по территории Коза Ностры.

Жар поднимается по моему позвоночнику. Боже, эта девчонка, должно быть, еще более наивна, чем я думал. Не нужно быть гением, чтобы увидеть затемненные машины и мужчин в костюмах и понять, что они, вероятно, и есть причина, по которой это крошечное Побережье в заднице мира истекает богатством.

Но я запираю все свои вопросы за сжатыми губами. На сегодня я задал их достаточно.

Вместо этого я коротко киваю ей, и когда она уходит, перевожу внимание на Эмиля.

– Денис только что ответил мне, – бормочет он, включая кран локтем. – Блейк – племянник Гриффина.

Я смотрю на воду, текущую из прозрачной в красную и снова в прозрачную.

– Мой брат в курсе?

– Сомневаюсь. – Он выключает воду и тянется за полотенцем для рук. – На него нет никаких записей.

Я провожу костяшкой по бороде, борясь с беспокойством, которое подкрадывается к моей спине, как кладбищенский туман.

Здесь что–то

У меня уже какое–то время были подозрения насчет главного помощника Рафа, Гриффина. Без особой причины, просто предчувствие. Но теперь, когда выяснилось, что он связан семейными узами с новым наемником, я понимаю, что напал на что–то более крупное.

– Следи за ними обоими, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Я хочу знать, когда они едят, срут и ссут.

Эмиль кивает и бросает окровавленное полотенце в мусорную корзину.

– Что–то еще?

Вены на моей руке вздуваются, когда я сжимаю ее в кулак.

Я сказал Рори, что оставлю ее в покое.

Много раз говорил и себе.

– Ты со мной сегодня вечером. Мне нужно нанести кое–кому визит.

Похоже, единственные правила, которым я умею следовать, – это правила моего отца.

Глава 15

Рен

У каждого есть своя «изюминка», то, чем он может похвастаться.

Мой дядя играет в гольф с человеком, который был соавтором песни Led Zeppelin. У одной девушки, с которой я училась в школе, есть сестра с каналом на YouTube; у нее более 100 000 подписчиков и их число растет. У Мэтта есть хоккейная шайба с автографом Уэйна Гретцки.

Моя история – не крутая, не скромное хвастовство, которым можно приправить светскую беседу на вечеринках. Это пятно, которое не отстирать, как бы я ни терла.

Пролистывая галерею на телефоне, я выбираю новые фотографии, добавленные в альбом под названием «Хорошие поступки Рен», и отправляю их на свой ноутбук. На одной я подметаю обломки в порту, на другой – везу свою тележку с конфетами по больничным коридорам.

Я прикрепляю их к пассивно–агрессивному письму вместе со статьей из местных новостей о взрыве и отправляю его. Затем я закрываю ноутбук и плюхаюсь на кровать, тяжесть того незаконченного предложения пригвождает меня к матрасу.

Иногда задаюсь вопросом, зачем я дразню осу. Потому что отправка всех этих доказательств Дэмиену–Мудаку–Кроссу – это не исправление ошибки, а просто еще один способ похоронить ее.

Легкие сжимаются, я переворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушки, ожидая, когда чувство вины пройдет.

Оно всегда накатывает волнами. Они то отступают, то накатывают снова и утягивают меня на дно. Назад к бабочкам, письмам, бару. Назад к дому с цветами и идеально полосатым газоном. Назад к ней.

Ее хриплый смех пробегает у меня по позвоночнику, и я зарываю голову глубже, мое прерывистое дыхание увлажняет простыни. Я дышу, пока не становится больно, и когда я больше не могу выносить боль, заглушаю и отвлекаю себя.

Я переворачиваюсь и снова тянусь к ноутбуку. ABBA включена. Google открыт. Моя история поиска состоит из миллиона вариаций «Происшествий в Дьявольской Бухте», но я не нашла ничего, что раскрывало бы судьбу того жуткого типа из телефонной будки. На этот раз я полна намерений ввести в строку поиска «Собаки встречают щенков впервые», но мой указательный палец имеет другие планы и вместо этого ударяет по букве Г.

Г. А. Б. Р. И. Э. Л. Ь. В. И. С. К. О. Н. Т. И.

Мои руки дрожат, когда я нажимаю клавишу Enter.