Чтение онлайн

Ратха понял, что ему будет помогать то, что присутствовало в нём, когда он победил и подчинил самого страшного зверя на опушке леса возле своего дома. То, что тогда не отдало их с братом на съеденью зверю и то, что отражается во взглядах Эмили и Дэи одним бесконечно красивым и притягательным миром. Эта поглощающая его волю - воля Великого Учителя заполняла Ратху всего целиком, и он хотел этим делиться со всеми, с кем только мог. Он осознавал, что воля Великого Учителя становится его волей и не мог, и не хотел противиться этому. Ему хотелось, и плакать, и смеяться - одновременно.

Это было как молния, поразившая его волю блаженством. Она искрилась непреодолимой вселенской

силой и рвалась наружу из его груди невидимыми лучами. Эта сила не была разрушающей, а напротив - она сама собой являла созидание.

Эшфарум не знал - чувство это или энергия подобная ветру - что перемещает предметы. Он не знал, как называть это потрясающее явление, но то - что он хочет, чтобы оно не заканчивалось - он знал точно и наверняка! И назад пути уже небыло!

Визитёр подошёл к девочке поближе. Она стала вести себя так, как будто ничего не произошло, и сосредоточилась на своём рисунке. Эшфарум, вдруг, испугался, что сейчас она превратится в облако бабочек, которое растворится в пространстве, как в его сне и спешно отошёл от неё. Но этого, к его счастью, не произошло.

Стив, заметив странное поведение Лиз, и вглядываясь в то место, куда только что смотрела девочка, спросил у неё: "Кому ты улыбалась и показывала свой рисунок?"

"Это наш ангел-хранитель", - ответила девочка, улыбаясь своему дяде.

Стив улыбнулся ей в ответ: "Скажи ему, пусть он хорошенько приглядывает за вами, пока меня не будет, а я буду ему молиться".

Ратха в какой-то момент понял, что его размышления сопровождаются плеядой гармонирующих звуков, доносившихся со второго этажа дома, в котором он находился. Он был обескуражен. Это были переливы звуков из его сна, которые так его завораживали, что он забывал себя. Ещё он почувствовал в этих переливающихся в ответы вопросах присутствие чего-то или кого-то, что звучало в унисон с этим диалогом. Он переместился вверх и увидел Эмили, сидящую за полкой с чёрными и белыми клавишами. Эта полка выступала из тёмно-коричневого ящика, переливающегося отражениями окружающих предметов.

Её тоненькие и изящные пальцы, танцуя, бегали по клавишам. Губы были сомкнуты, а взгляд сосредоточен на эмоциях, передаваемых ею танцующими по клавишам пальцами и превращающихся в переливы вопросов-ответов. Она смотрела; то куда- то далеко за стену, что была перед ней, то на свои руки. Иногда она закрывала глаза, и тогда на её лбу проступали морщинки, а по щеке скатывались капельки воды.

Юноша чувствовал всё то, что чувствовала девушка, и слышал ответы на звуки-вопросы. Он понимал, что это и есть язык, на котором говорит природа в обоих мирах. Это был язык, на котором говорят ветра, деревья и всё живое. Но того голоса, что он слышал сейчас, и который озвучивал и дополнял ответы, придавая свои оттенки диалогу, он не слышал раньше. Эшфарум решил, что это и есть голос Великого Учителя, передающего переливами звуков свою волю. Он опять почувствовал эту волю в ответах, когда Эмили выражала тревогу и беспокойство танцующими по клавишам пальцами. Но когда Ратха ложил свои руки ей на плечи, он чувствовал, как к его сердцу приливала какая-то сила и она передавалась сердцу девушки, потому что в последующих переливах звуков он слышал успокоение и негу. Тогда звуки становились, по-весёлому уверенными, и девушка склоняла голову на бок, касаясь его руки.

Эмили вспоминала своих ушедших из этого мира родителей, и они жили в её музыке. Она вспоминала о том, как она удочерила Лиз, когда та была ещё совсем малышкой. Эмили со Стивом тоже осиротели ещё крохами и это было одной из причин, по которой они взяли похожую на солнечного зайчика девочку из приюта.

Ратха ощущал волосы

девушки на своей руке, но не мог чувствовать прикосновения её щеки, так же как не могла этого ощущать кожей. Юноша чувствовал это прикосновение как-то по-другому. Это ощущение было тёплым, странным и завораживающим.

Но музыка вдруг прекратилась. Эмили развернулась на табурете и теперь бегала ищущим взглядом по пространству заполняющем комнату. Она неожиданно стала говорить, вглядываясь в пустоту: "Я знаю, что ты здесь"!

Эшфарум от неожиданности стал пятиться назад, пока не отошёл к стене.

Она продолжала, сцепив руки у дрожащего подбородка: "Мой ангел- хранитель. Я прошу тебя: Позаботься о моём брате Стиве. Прости меня, но мы с Лиз справимся здесь сами. Следуй за моим братом и оберегай его от греха и зла, если тебе предназначено Господом оберегать меня. Я люблю его больше своей жизни и не перенесу, если с ним случится что-либо плохое. Ты слышишь меня. Он и Лиз и есть моя жизнь, и ты должен беречь их, коли я заслужила твоей опеки"!

Эмили уронила голову и стала содрогаться, роняя слёзы. Плача, Эмили повторяла: "Я прошу тебя. Ты слышишь. Я прошу...". Ратха подошёл к Эмили, присел и обнял её. Он прижался своей щекой к её голове и стал гладить её по содрогающейся спине, осторожно прикасаясь к ней и пытаясь почувствовать это прикосновение своей рукой.

Девушка перестала всхлипывать, она встала, и пройдя сквозь него и, вытирая слёзы, пошла к углу комнаты. Там она встала на колени и стала молиться, обращаясь к статуэтке изображающей человека, висящего на кресте. Она молилась, так как умела и так как её учили в церкви.

Ратха был в замешательстве. Он знал, что люди называют Великого Учителя Господом и Богом, посредников Атона - ангелами, а воплощения посланников Атона в их мире пророками и святыми. Но он не понимал; как она почувствовала его присутствие, и его смущало то, что девушка приняла его за посредника Великого Учителя. Он произнёс: "Мы есть сейчас Эмили - Дэя", ещё раз осторожно прикоснулся к её волосам ладонью и ушёл в свой мир.

Конол Мак Дара

Хэй застал свой мираж в разгар боя. Его взвод полз по равнине поросшей высокой травой. Вокруг стоял грохот взрывов и свист пуль. Когда взрыв прогремел совсем рядом, воин Фарума остановил течение времени и увидел пронизывающие всё на своём пути осколки. Один за другим он смахнул рукой те осколки, что застыли в стремительном полёте по направлению к его миражу, лежащему на животе.

Осмотревшись и оценив ситуацию, Хэй понял, что ему придётся изрядно попотеть, и вряд ли выживет кто-либо из этого взвода, кроме Стива. Он понял это по количеству и концентрации снарядов, зависших в воздухе, и останавливал время после каждого прогремевшего рядом взрыва. Затем он врастал в Стива и полз, пока не добрался до укрытия. И сейчас, выйдя из своего миража, он осторожно осматривался, как и делал это перед тем, как он или его мираж собирался предпринять какое-либо действие в условиях риска.

Стив сидел на дне окопа, уткнувшись головой в свои колени, и держался двумя руками за голову. Какой-то воин стоял справа от него, и стрелял из пулемёта, высунув его из бойницы. В воздухе заунывно свистели мины и громыхали взрывы, разрывая в клочья всё поблизости и вздымая это всё в воздух, разбрасывая по округе. В, разорванном взрывами зенитных снарядов, небе летали смертоносные крылатые машины монстры. Пахло порохом, гарью и жжёнными человеческими телами. Это была жатва бесов Фарума. Человеческий ужас, будучи унижающим смрадом для людей, имел особый аромат для эйвхоров. Повсюду лежали испустившие дух и окровавленные тела людей.