Чтение онлайн

Бергер и Карел перевернули Вестгофа. Он был без сознания.

— Он что, ребра ему сломал? — спросил Бухер.

— Пинал ему в голову ногами, — ответил Карел. — Я сам видел.

— Может, втащить его в барак?

— Нет, — сказал Бергер. — Оставьте здесь. Пока ему лучше полежать на воздухе. Внутри слишком мало места. У нас есть еще вода?

Нашлась консервная банка с водой. Бергер расстегнул куртку Вестгофа.

— Может, все же лучше оттащить его в барак? — проговорил Бухер. — Эта падла может снова прийти.

— Больше не

придет! Я знаю Хандке. Сейчас он уже перебесился.

Из-за угла барака незаметно появился Лебенталь.

— Умер?

— Нет. Нет еще.

— Он его топтал ногами, — сказал Бергер. — Обычно он просто избивает. Наверное, достал шнапса больше, чем обычно.

Лебенталь прижал руку к куртке.

— У меня найдется что поесть.

— Тихо! Весь барак услышит. Что у тебя?

— Мясо, — проговорил шепотом Лебенталь. — За коронку.

— Мясо?

— Да. Много. И хлеб.

Он уже не стал ничего говорить о зайце. Это было неуместно. Он бросил взгляд на темную фигуру, возле которой стоял на коленях Бергер.

— Может, он еще чего-нибудь съест, — сказал Лебенталь. — Мясо вареное.

Туман сгущался. Бухер стоял у двойного проволочного забора, отделявшего его от женского барака.

— Рут! — прошептал он. — Рут!

Тень приблизилась. Он устремил на нее свой взгляд, но кто это, понять не мог.

— Рут! — прошептал он снова. — Это ты?

— Да.

— Ты меня видишь?

— Да.

— У меня найдется для тебя кое-что поесть. Видишь мою руку?

— Да, да.

— Это мясо. Я тебе его перекину. Сейчас.

Он взял маленький кусок мяса и бросил его через оба забора из колючей проволоки. Это была половина полученной им порции. Он услышал, как кусок упал на другой стороне. Тень нагнулась и стала шарить руками по земле.

— Слева! Слева от тебя! — прошептал Бухер. — Он должен быть примерно в метре слева от тебя. Нашла?

— Нет.

— Слева. В метре от тебя. Вареное мясо. Ищи, Рут! Тень замерла.

— Ну, нашла?

— Да.

— Съешь прямо сейчас. Ну как, вкусно?

— Да. У тебя есть еще?

Бухер насторожился.

— Нет. Я уже получил свою долю.

— Да, у тебя есть еще! Бросай сюда!

Бухер так близко подошел к проволоке, что шипы впились ему в кожу. Внутренняя часть ограды не была под током.

— Ты не Рут! Скажи, ты действительно Рут?

— Да, я — Рут. Ну давай еще! Бросай!

Вдруг до него дошло, что это не Рут. Та не позволила бы себе говорить такое. Туман, возбуждение, тень и шепот ввели его в заблуждение.

— Ты не Рут! Тогда скажи, как меня зовут!

— Тсс! Тише! Бросай!

— Как меня зовут? Как меня зовут?

Тень безмолвствовала.

— Это мясо для Рут! Для Рут! — прошептал Бухер. — Передай его ей! Понимаешь, а? Передай его ей!

— Да, да. У тебя есть еще?

— Нет! Отдай его ей! Это для нее! Не для тебя! Для нее!

— Да, конечно.

— Отдай его ей! Или я… я…

Он замер.

А что он, собственно, мог сделать? Он знал, что тень уже давно проглотила кусок мяса. В отчаянии он опустился на землю, словно на него обрушился невидимый кулак.

— Ах ты, каналья проклятая… чтоб ты подавилась… подавилась этим…

Это уже было чересчур. По прошествии стольких месяцев получить кусок мяса и так глупо с ним расстаться! Он рыдал, но без слез.

Стоявшая напротив тень прошептала:

— Дай мне, я тоже тебе кое-что покажу… здесь… Ему казалось, что она уже задирает свою юбку. Ее движения растворялись в белой пелене тумана, словно какая-то причудливая нечеловеческая фигура выполняла козлиные прыжки.

— Ах ты стерва! — прошептал Бухер. — Стерва ты, подавись этим! А я-то идиот, идиот…

Ему надо было точно разобраться, прежде чем бросать, или подождать, пока все проявится; тогда, наверное, уж лучше было бы самому съесть это мясо. Он хотел быстро передать мясо Рут. Опустившийся туман показался ему весьма кстати. И вот — он застонал и стал бить кулаками по земле.

— Идиот, что я наделал!

Кусок мяса был куском жизни. Бухера чуть не стошнило от такой безысходности.

Его разбудила прохлада ночи. Спотыкаясь, он побрел назад. Перед бараком, о кого-то споткнувшись, упал. Потом увидел Пятьсот девятого.

— Кто это здесь? Вестгоф? — спросил он.

— Да.

— Умер?

— Да.

Бухер наклонился к самому лицу лежавшего на земле Вестгофа. Оно было влажным от тумана и усеяно темными пятнами от пинков Хандке. Он смотрел на лицо и размышлял об утраченном куске мяса, причем ему казалось, что и то и другое взаимосвязано.

— Черт возьми, — проговорил он. — Почему же мы ему не помогли?

Пятьсот девятый поднял глаза.

— Что ты там за чушь несешь? Разве это было в наших силах?

— Да. Может быть. Почему бы нет? Смогли же мы другое.

Пятьсот девятый молчал. Бухер опустился рядом с ним на землю.

— Мы же не сдались Веберу, — сказал он. Пятьсот девятый молча смотрел в туман. «Ну вот опять, — подумал он. — Ложное геройство. Старая беда. Этот малый впервые за несколько лет ощутил в себе чуточку отчаянного бунта с положительным исходом, и вот уже пару дней спустя рвется фантазия с романтическим искажением и забвением риска».

— Ты думаешь, если нам самим удалось устоять перед комендантом лагеря, все сложилось бы как надо и с пьяным старостой блока, а?

— Да. Почему бы нет?

— И что бы нам пришлось делать?

— Не знаю. Что-нибудь. Но только не позволить затоптать Вестгофа насмерть.

— Мы могли бы вшестером или ввосьмером напасть на Хандке. Ты это имеешь в виду?

— Нет. Ничего бы не вышло. Он сильнее нас.

— Тогда что нам надо было предпринять? Поговорить с ним? Сказать ему, что надо быть благоразумнее?

Бухер молчал. Он понимал, что и это бы не помогло. Пятьсот девятый какое-то мгновение понаблюдал за ним.