Чтение онлайн

— Не твоё дело. Ты вообще кто такой? Может, мне тебя живым отпеть?

Бывалый дёрнулся от слов монаха, но с места не сдвинулся.

— Владыка вряд ли одобрит, брат, — я вернул презрительную улыбку монаху. — Что же до меня, то в данный момент я сознательный прихожанин, который завтра подробно опишет произошедшую в этом трактире сделку и её участников.

Насмешливая улыбка на лице монаха стала шире, и он окончательно расслабился:

— Да на здоровье. Приходы ежедневно тысячи кляуз получают. Их даже не читают.

Сказано это было с самодовольством человека, давно усвоившего простую истину: если грязи много,

никто не станет разбираться, чья именно вонь стоит над кучей.

Брат Лоренцо развернулся, чтобы уйти. Бывалый начал поднимать руку, намереваясь схватить монаха за локоть, но замер на полпути, так и не доведя дело до конца.

— Вы правы, брат. Только вот свою бумагу я передам моему знакомому. Брату Конраду, младшему визитарию его преосвященства Тибо де Бельмона, — сказал я уже в спину монаху.

Магия имени с церковником сработала так же чётко, как и часом ранее — с детиной в таверне. Монах остановился, а потом медленно развернулся.

— Вы ничего не докажете, — слова монах говорил правильные, но дрогнувший голос выдал его с головой.

— Когда брат Конрад начнёт вас «спрашивать», — я специально выделил последнее слово, чтобы святой брат точно понял, что визитарий одними словами не обойдётся, а применит весь арсенал так любимых Церковью пыточных инструментов. — Так вот, когда брат Конрад начнёт вас «спрашивать», это уже вам, уважаемый брат, придётся что-то доказывать. Например, свою невиновность.

Монах открыл рот, чтобы что-то возразить, но я продолжил, не давая ему опомниться:

— А я ведь подскажу брату Конраду правильные вопросы, — я сделал шаг ближе. — Что за мешочек, откуда взял монеты, почему встреча в такой дыре, да ещё и ночью?

Даже в слабом свете Ока Владыки было отчётливо видно, как страх проявился на лице монаха. Именно на такую реакция я и рассчитывал, упоминая имя визитария. Епископские ищейки последний месяц кошмарили всю округу, игнорируя чины и таская за любое подозрение на дыбу. Своим рвением они начали докучать даже барону, что уж говорить о людях попроще?

Брат Лоренцо некоторое время ловил воздух открытым ртом, а потом немного треснувшим голосом спросил:

— Чего ты хочешь? Денег у меня нет.

— Что вы, какие деньги? — максимально дружелюбно произнёс я. — Я проведу брата до места ночлега и задам ему несколько вопросов. На которые брат искренне и исчерпывающе ответит. И только.

— Я ничего не покупал и не продавал! — запротестовал церковник. Протест его прозвучал слабо, почти жалко.

— Безусловно. Думаю, вы, как преданный служитель Церкви, решили проявить инициативу и сами приехали за ядрами в Конфлюан. И я уверен, что в ближайшие дни вы всё оформите официально. Но это, конечно же, никто проверять не станет, — я кинул взгляд на монаха. — Если я получу ответы на свои вопросы.

Монах посмотрел на меня ещё раз. Теперь даже с каким-то уважением канцелярской крысы, которая услышала приятные её уху формулировки.

— Это всё меняет, брат… — монах осёкся. Судя по оговорке, он принял меня за своего. Тем лучше.

— Джулиано, — представился я вымышленным именем.

Мы шли вдвоём по тёмным улицам города и мило общались. А Бывалый маячил сзади, словно тень или охранник. Разговор я завёл не из праздного интереса, а чтобы подготовить почву для главного вопроса. Ещё я хотел дойти с монахом до его места ночлега: возможно, Лис захочет наведаться к своему

несостоявшемуся убийце лично.

Из расспросов я понял, что брат Лоренцо, как и говорил Лис, приехал за товаром на «ярмарку», которая всегда проходит на чёрном рынке после завершения рейда.

Отвечал на мои вопросы брат Лоренцо так витиевато и иносказательно, что никакой, даже самый придирчивый следователь не смог бы пришить его слова к делу. Когда же речь заходила о клиентах монаха, то брат Лоренцо вообще предпочитал молчать, не рискуя давать даже тень намёка.

Но интересные факты всё же прозвучали. Главные из них я отметил сразу: имя Жосслен Мариньи, оборот в шестьсот лоренов в год и что брат Лоренцо ездит за товаром в Конфлюан раз в месяц. Потому что цена в баронстве де Монфор существенно ниже, чем в графстве.

А ещё из рассказа выходило, что монах торгует нелегальными ядрами, причём с малым количеством ОР. Но не пытается продать их под видом Тела Господня. А значит, с попыткой убийства Лиса не всё так просто.

Минут через двадцать мы дошли до скромного дома на тихой улочке в ремесленном квартале. Два этажа, потемневшие каменные стены, плотно закрытые ставни. И никаких признаков церковного присутствия. Ни белого церковного цвета, ни Круга Владыки над дверью. Брат Лоренцо не стал останавливаться в часовне Конфлюана, чтобы его собратья по вере не задавали лишних вопросов. А здесь, среди горожан, даже монах в рясе может затеряться.

Мы остановились у крыльца, и брат Лоренцо достал тяжёлый железный ключ.

— Здесь я и ночую, — сказал он. — Хозяйка берёт плату и ни о чём не спрашивает.

Я понимающе кивнул, но уходить не собирался. Внутренне подобрался: пришло время задать тот самый вопрос, ради которого я и затеял эту ночную прогулку.

— Один момент, брат Лоренцо, — произнёс я, делая шаг ближе. Мой голос звучал ровно и всё так же дружелюбно. — Последний вопрос, прежде чем мы расстанемся.

— Да, слушаю вас, — с вежливой улыбкой произнёс церковник.

— Есть один человек, которому вы продали бракованное Тело Господне. Официально продали. Так вот, он выжил.

Монах замер, рука с ключом повисла в воздухе. Брат Лоренцо медленно повернулся ко мне. В слабом свете Ока Владыки его лицо выглядело бледным и одеревеневшим.

— Я не понимаю, о чём речь.

— Конечно-конечно. Но проблема в том, что этот человек не только выжил. Он знает, что вы в городе, — на этих словах брат Лоренцо торопливо попытался вставить ключ в замочную скважину. Но его пальцы дрогнули, и он промахнулся. — Но если ты, брат, расскажешь, как всё было, думаю, я смогу отговорить этого человека от встречи с тобой.

Монах сделал ещё несколько попыток открыть дверь, но так и не попал ключом в отверстие. Церковник опустил руки и посмотрел мне в глаза:

— Это последний вопрос. После него и ты, и этот человек исчезнете из моей жизни. Или уже я пожалуюсь куда следует на шантаж и преследование человека Церкви.

Я отступил назад и примирительно поднял руки перед собой:

— Как скажешь, брат Лоренцо.

Монах некоторое время молчал, теребя в руках ключ.

— Мне приказали. Тот человек слишком хорошо выполнял свою работу и этим многим мешал. Кто приказал — я не скажу. И тебе не советую в это лезть. Те люди, — монах выделил интонацией слово «те», — отправят на костёр просто за интерес к их персоне.