Чтение онлайн

– Да, он сказал, что придет в субботу, и, вероятно, сделал это.

Господин Мандулян ответил тихо, как можно более непринужденно и естественно:

– О нет, он не пришел к ужину в субботу.

– Я не имел в виду ужин, – мягко ответил Флеминг. – Я имел в виду, что он пришел позже – намного позже.

– Правильно ли я понял, мистер Флеминг, – холодно сказал Мандулян, – вы намекаете на мое бесчестье, как отца?

– Я думаю, – ответил Флеминг, – что будет лучше, если мы закончим этот разговор в присутствии вашей дочери.

После минутного колебания хозяин позвонил, и они в молчании дождались прихода Дидо

Мандулян.

– Боюсь, мисс Мандулян, у меня есть еще вопросы, – сказал инспектор, выдвигая вперед стул.

Девушка пожала плечами и молча села.

– Во-первых, как звали хористку?

Она посмотрела на него с удивлением.

– Хористку?

Мандулян вмешался.

– Вы имеете в виду ту, от которой я помог откупиться Перитону?

– Да.

– А, та, – апатично сказала Дидо. – Я не знаю. Я никогда не слышала ее имени.

– А вы, сэр?

– Нет. Перитон никогда не говорил нам этого.

– Понимаю. И вы действительно порвали с Перитоном в субботу утром?

Мандулян снова вмешался, легко и естественно.

– Да, Дидо, мистер Флеминг и я размышляли, не было ли это просто размолвкой влюбленных, которая ничего не значит.

Тут не было никаких сомнений: отец подавал дочери знак.

Однако Дидо его не заметила и сказала:

– Это был окончательный разрыв. Я порвала с ним.

– Если только все это не было иначе, – воскликнул Мандулян, и Дидо спросила скучающим тоном:

– Что ты имеешь в виду?

– Ваш отец подразумевает, что если вы, скажем так, порвали с мистером Перитоном, то все в порядке. Если же мистер Перитон… хм… порвал с вами… – Флеминг не окончил фразы, и отец снова подал дочери знак:

– Если это был окончательный разрыв, моя дорогая, надеюсь, ты дала бедняге отставку быстро. Для мужчины неприятно быть отвергнутым.

На этот раз дочь безошибочно ответила на знак.

– Я была мягка, насколько это было возможно.

– Но, конечно, – продолжил отец, – если разрыв был окончательным, как ты говоришь, то не могло быть и речи о том, чтобы увидеться с ним снова.

– Разумеется.

– Вы с ним больше ни разу не виделись? – спросил Флеминг.

– Ни разу.

– И в субботу, поздно вечером?

– Нет.

– Но вы не сказали отцу о том, что ваша помолвка была расторгнута. Довольно странно, что вы этого не сделали.

– В субботу отец весь день был на охоте. Я хотела сказать ему об этом после ужина, но он устал и рано отправился спать. На следующее утро я не видела его до обеда. Потом я рассказала ему.

– Нет, дорогая, – сказал Мандулян, – ты не сказала мне.

– О, что ж, тогда я забыла об этом.

– Забыли об этом? – спросил Флеминг. – Хотя вы знали, что ваш отец намеревается передать Перитону значительную сумму денег, чтобы тот вышел из затруднительного положения и смог жениться на вас?

– Я не знала. Я имею в виду, я не знала, что он собирается передать Перитону деньги в тот день.

– Понимаю, – быстро сказал Флеминг. – Что ж, я больше не стану вас беспокоить. Я сожалею, что пришлось задать так много вопросов, но вы знаете, что это такое. Вся наша жизнь состоит в том, чтобы задавать вопросы и пытаться получить ответы.

Он поклонился, быстро отправился в «Тише воды» и вызвал Мэйтленда.

– Быстро возьмите блокнот, запишите это! – воскликнул Флеминг, как только вошел сержант. – Я приму ваши отчеты

потом. Но мы должны записать это, пока впечатления свежи. Примечания к разговору с Теодором и Дидо Мандулян.

1. Дидо ничего не знает о хористке и никогда не слышала о ней, пока Мандулян о ней не заговорил.

2. Мандулян не знает имени хористки.

3. Мандулян думает либо (а) что его дочь совершила убийство, либо (б) что у нее были мотив и возможность сделать это и (в) что если бы у нее были мотив и возможность, она почти наверняка сделала бы это.

4. Дидо солгала, когда она сказала, что ссора была окончательной, потому что она назвала Перитона «дуралеем» в конце разговора, но я не знаю, почему она лжет.

В воскресенье она сказала отцу о том, что разорвала помолвку и, следовательно, либо (а) Мандулян лжет, говоря, что дал Перитону деньги днем, либо (б) он дал ему деньги, но не для таинственной, почти мифической хористки.

– Вы все записали?

– Да, сэр.

– Очень хорошо, Мэйтленд. Вы видите, что мы имеем – веселенький запутанный клубок. Единственное, в чем я абсолютно убежден, это в том, что Мандуляны лгут. Имейте в виду, я не говорю, что они совершили убийство. Но я утверждаю, что они лгут. А теперь расскажите, что выяснили вы.

– Я был очень занят, сэр, но не обнаружил ничего действительно важного. Следов нет, сэр. Ни единого.

– Что ж, – добродушно ответил инспектор, – насколько я помню, большая часть заданий, которые я вам дал, должны были быть выполнены посредством телефонных разговоров, и тут не много возможностей для обнаружения следов.

– Это верно, сэр, – признал сержант Мэйтленд, слегка покраснев и открыв свою записную книжку. – Мне продолжать, сэр?

– Продолжайте.

– Что ж, сэр, в первую очередь – не обнаружилось никаких отпечатков пальцев на обрывках бумаги, но обнаружился четкий отпечаток большого пальца на рукоятке ножа.

– Несмотря на то, что он побывал в воде?

– Несмотря на то, что он побывал в воде, сэр. Этот отпечаток большого пальца идентичен отпечатку заключенного, Джона Лоуренса.

– А! – сказал Флеминг задумчиво. – Это интересно. Продолжай.

– Отчет о прошлом господина Мандуляна. Господин Мандулян сколотил свое состояние на общей торговле в Малой Азии в довоенное время. Он очень поспешно оставил страну в конце 1912 года и отправился в Париж, а затем в Лондон. Во время войны он сперва заработал много денег на поставках вооружения, а позже присоединился к Министерству обороны и блокады Средиземноморского региона, где его знакомство с Левантом высоко ценилось. После войны он вернулся к активной предпринимательской деятельности и снова стал председателем торгового банка «Мандулян Бразерс». Против него нет ничего с тех пор, как он приехал в Англию, но есть много довольно компрометирующих историй в начале его карьеры.

– Безусловно, – пробормотал Флеминг. – Охотно верю в это.

– О нем говорят, – монотонно продолжил Мэйтленд, – что он был способен на любое безрассудство или махинации, чтобы получить то, что он хотел, но со времени его прибытия в Англию его поведение было безупречным.

– Безусловно, – снова пробормотал Флеминг. – Другими словами, в высшей степени подвержен шантажу.

– Отчет о мисс Дидо Мандулян. У нее много друзей, по крайней мере четыре раза была помолвлена. Помимо этого ничего особенного.