Искажение
Шрифт:
– Вот мы и дома, – объявила Сага, жмурясь, как довольная кошка. Перемена между ней сейчас и той ее версией, что справлялась с тошнотой и поила ручку старой двери своей кровью, была разительной.
– Как твоя рука?
Она продемонстрировала мне невредимую ладонь. Но ведь я сама видела и нож, и кровь. Или?.. Сага улыбнулась моему смятению.
– Я не знаю, как это работает. Главное – работает. Иначе бы мы все ходили со шрамами на ладонях, как какие-то культисты.
– О, Сага. – Невысокая полная девушка с затейливой прической из нескольких кос быстро шла к нам. – Ты вернулась… с компанией.
– Компанию зовут Клара, – охотно представила меня Сага, заправляя за уши
У Мирославы было аккуратное круглое лицо и подвижные тонкие брови. Светло-голубые глаза смотрели из-под них не враждебно, но настороженно. Душа Дозорного Дома не была открыта для всех желающих.
Мирослава кивнула мне, не сводя изучающего взгляда. Я улыбнулась, подозревая, что выглядит это фальшиво, и она точно поняла, что я ее боюсь.
– Подожди меня на кухне, хорошо? – попросила Сага. – Я приведу себя в порядок и приду за тобой.
– Я покажу, где кухня, – вызвалась Мирослава. – И умывальник.
Она отвела меня в ванную, и под ее надзором я вымыла руки. Мыло пахло жвачкой. Мирослава молча подала мне небольшое полотенце из пестрой стопки, и, молча же забрав его, бросила в корзину для использованных полотенец. Поначалу я была благодарна, что Мирослава не задает никаких вопросов, но вскоре чувство, что это не мешает ей молчаливо оценивать меня и делать неутешительные выводы, вынудило меня мучительно и безуспешно думать над поводом завязать разговор.
– Не переживай, – сказала Мирослава. Похоже, ее холодный взгляд ввел меня в заблуждение, и она не была настроена ко мне так уж неприязненно. – Мы все когда-то пришли в Дозорный Дом впервые. Скоро ты здесь освоишься.
Пожалуй, только сейчас я поняла, что, в представлении Саги, Мирославы и, наверное, всех, кого я здесь еще встречу, я пришла сюда, чтобы остаться. Но так ли это? Я сама не знала. Любому человеку необходимо место, которое он может считать своим домом. Особенно такому потерянному, вырванному из жизни с корнями человеку, как я.
– Спасибо.
– Но, думаю, я должна сказать, что… – Мирослава замялась, явно подбирая правильные слова. – На днях в Дозорном Доме произошли серьезные перемены.
– В руководстве, – понимающе кивнула я.
Мирослава чуть нахмурилась, очевидно, догадавшись, кто мне проболтался. Прости, Сага, за грядущий неприятный разговор.
– Верно. В общем, мы еще не вполне наладили процессы, поэтому все здесь может показаться тебе… довольно неприветливым. Если нужна будет помощь, обращайся к Саге или ко мне. – Мирослава улыбнулась, и мне почему-то подумалось, что она делает это нечасто. Ее улыбка казалась особо ценной. Увы, это не делало ее искренней. – Я пока подготовлю для тебя комнату.
Мирослава удалилась вглубь дома, а я зашла на кухню – просторную, светлую, с двумя прямоугольными столами и невесомыми занавесками на окнах. Широкоплечий парень в красной футболке колдовал над эмалированной кастрюлькой у плиты. Услышав мои шаги, он обернулся. Даже если мое появление его удивило, это никак не отразилось у него на лице.
– Привет. Я Любомир.
– Клара.
– Ты не против скрэмбла, Клара?
Что бы ни говорила Мирослава, это было очень даже приветливо. Не исключено, что у нас просто разные критерии. Ей просто никогда не доводилось жить под одной крышей с Женевьевой, которая долгое время только и делала, что фыркала и закатывала глаза в моем присутствии.
– Не против.
Любомир кивнул, чтобы я садилась, и вернулся к готовке. С его стороны приглушенно зашипело, и кухню
заполнил аромат жареного бекона. В который раз я вспомнила, что все эти дни чертовски не доедала. Я выбрала ближайший стул с резными ножками и мягкой спинкой, и затаилась на нем.Происходящее вызывало у меня смешанные чувства. Все казалось нереальным. Затопленный солнцем коридор и ромашки, маленькие полотенца для рук и тарелка со скрэмблом, томатами и полосками бекона, приземлившаяся передо мной. Здесь было хорошо. Но это место также являлось отчетливо чужим, и только экземпляр «Последних чудес», с которым я не решалась расставаться, утешающе лежал на коленях, словно говоря: вот я. Я тебе не чужой. Выше нос, Клара.
Завтрак оказался превосходным, о чем я незамедлительно сообщила Любомиру. Тот довольно заулыбался и, достав из холодильника (в два раза большего, чем тот, что стоял на крохотной кухне в Особняке) масло и яйца, начал готовить новую порцию. Похоже, он намеревался простоять у плиты целое утро, кормя всех вошедших своим скрэмблом. Может, это его способ справляться с серьезными переменами.
Я уже почти закончила со своей порцией, как дверь резко распахнулась. Но вместо Саги на кухню влетела маленькая азиатка с двумя хвостиками, перехваченными пушистыми розовыми резинками. Не замечая меня, она подбежала к Любомиру, подпрыгнула, обвивая его мощную шею тонкими ручками, и повисла, пускаясь в веселую, как птичьи трели, болтовню. Любомир что-то тихо ответил ей, невозмутимо взбивая яйца в кастрюльке. Казалось, она для него не тяжелее перышка.
Я догадалась, что они – пара. Их странный тандем напоминал о носороге и маленькой птичке, сосуществующих в идеальном симбиозе.
Обменявшись с Любомиром несколькими фразами, девушка спрыгнула на пол и направилась ко мне. У нее были острые глаза и высветленные до кремовой желтизны брови.
– Привет, Крара. Меня зовут Сэцуко. Ты из России?
Из Особняка. Из ниоткуда. Как я могу знать?
– Из Чехии.
По крайней мере, это было недалеко от правды. Возможно, конечно, что родом я была из Венгрии. Как-то же я объяснилась с тем велосипедистом на Цепном мосту! Сэцуко серьезно кивнула – как мне показалось, намного серьезнее, чем требовала ситуация.
– Какая у тебя группа крови?
– Не знаю.
– Как так?
Я почувствовала раздражение. Как так? Меня стерли из реальности. Группа крови, дата рождения и прочие вещи, которые должны были отскакивать у меня от зубов, просто исчезли из моей головы. Но я не собиралась рассказывать это бесцеремонной девочке с ее странными вопросами.
Сэцуко вздохнула, даже не пытаясь скрыть разочарования, а затем достала из кармана несколько карамелек и положила передо мной на стол.
– Угощайся. – И, не дожидаясь моего «спасибо», упорхнула обратно к своему носорогу.
Сложно было не сравнивать Сэцуко с Наной. Они обе были японками, но такими разными! Нана стремилась к порядку во всем, она была сдержанной и собранной, и, несмотря на трудности, говорила на английском практически без акцента. Сэцуко, в ее мятной юбке-пачке и футболке с Хэлло Китти, без зазрения совести путала в словах «л» и «р». А еще, в отличие от корректной до зубовного скрежета Наны, она не стеснялась задавать глупые вопросы. Но что-то подсказывало мне, что именно с ней я могла бы подружиться. При чуть других обстоятельствах, в немного другом расположении духа. Трудно представить, чтобы Нана угощала меня карамельками. Или хотя бы заговаривала первой.