Искажение
Шрифт:
— Даем не больше трех.
— Пусть три, — быстро согласился Вова.
— И мне, — откликнулся Сергей.
Шесть банок перекочевали в сумку.
— А завтра будет? — спросил Володя хрипло.
— Естественно, — последовал ответ невозмутимой продавщицы.
— Естественно? — ошалело повторил Сергей и тут же забубнил приятелю на ухо: — Теперь хлеба, масла, водка у нас есть, картошку сварим и!..
Вова деловито пересчитывал рубли в бумажнике.
— За три недели, — произнес он, наконец, вращая дикими глазами. — Шестьдесят три банки! А если заходить сюда утром,
— Пошли отсюда! — зашипел Сергей. — Не привлекай внимания!
Подъем на гору не занял много времени. Быстро разложив костер между кирпичами, которые, по словам Иваныча, являлись печкой, Сергей поставил греться воду и нараспев торжественно изрек:
— Владимир! Я не знаю, где мы очутились, но отдыхают здесь, конечно, не простые люди. Жрать икру за полтора рубля простому смерду не дозволено, а посему отныне будешь зваться князем!
— Я не против, — осклабился Володя, сооружая стол из фанерного щита и ящика. — Можно князем. Мне здесь нравится. И вообще, у меня такое чувство, что главные сюрпризы впереди.
Так оно и получилось. Намазав маслом хлеб, друзья поставили на стол вареную картошку, водрузили пол-литровку и торжественно расселись.
Вечерело. В небе зажигались звезды, в море — корабельные огни. Костер потрескивал, в собачьей будке блестели Жулькины глаза.
— Ну-с? — спросил Володя, поигрывая банкой. — Откроем?
— Открывайте, князь, — благосклонно разрешил Сергей. — Чего тянуть?
Володя вскрыл. Немая сцена длилась около минуты.
— Да-а, — ошалело протянул Сергей. — Я слышал о таком, но никогда не видел. Ворюги! На заводе подменили, сволочи! Тьфу, дрянь! Ненавижу кабачковую икру!
— Ладно, — пришел в себя Володя. — У нас еще пять банок.
И вскрыл вторую.
— Это издевательство! — возопил Сергей. — Опять дерьмо!
Остальные банки содержали тот же самый характерно пахнущий продукт.
— Жулька, — поникшим голосом позвал Володя. — Хочешь икры? На...
Жулька, вильнув хвостом, принялась за дело.
— Но ведь написано «Лососевая», — с упрямством идиота бубнил Сергей. — Ничего не понимаю! Может, вся партия бракованная?
— Вряд ли, — вздохнул Володя, разливая водку. — Судя по цене, так было задумано. Только непонятно для чего. Бред какой-то. Давай-ка лучше выпьем.
Ребята выпили, взяли из кастрюли по картошине, молча принялись жевать.
Наконец, Володя произнес:
— У меня такое подозрение, что здесь какая-то игра. Весь поселок в ней участвует, а мы не знаем правил. Может, у них тут праздник юмора?
— Да уж, юмора хватает...
— Ну давай рассуждать логически! — с азартом предложил Володя.
— Давай. С чего начнем?
Вова плеснул в стаканы водки.
— Значит, так... — и замолчал.
— Не получается? — участливо спросил Сергей.
Вова дернул шеей и, пожав плечами, сделал пальцами замысловатый жест.
— То-то и оно, — вздохнул Сергей. — Похоже, логики тут нет. Говорю это как программист. Я, знаешь ли, привык к логическим задачам, но здесь необходим другой подход.
— Какой?
— Может быть, интуитивный... Впрочем, логика
имеется всегда и всюду. Просто, так сказать, системы координат бывают разные, и поэтому сразу не поймешь. Чтобы разобраться, надо угадать базисные аксиомы, ведь любые логические выкладки основаны на каких-то первоначальных постулатах. Понимаешь?— Не совсем.
— Ну, например, женская логика. Казалось бы, абсурд и полная непредсказуемость. Так?
— Так.
— Но это лишь на первый взгляд. Если же копнуть поглубже, становится понятным, что женское непостоянство основано на постоянной жажде выдавать желаемое за действительное. Это и есть принцип женской логики. Сложность в том, что желаемое меняется в зависимости от настроения, но если угадать их настроение, все остальное можно предсказать.
— Хм, — хмыкнул Вова. — Теоретически красиво. Но в нашем случае что это дает?
— Да тот же самый принцип! — вскричал Сергей, осененный внезапною догадкой. — Люди выдают желаемое за действительное! Народ желает лососевой икры, но ее на всех не хватит, и поэтому под видом дефицита продают туфту!
— Но это глупо, — возразил Володя, наливая.
— Глупо, — кивнул Сергей, машинально выпивая. — С нашей точки зрения. Ты не забывай, что есть другая логика.
— И в чем же ее смысл?
— А в том, что в момент покупки у людей была надежда! И ради этого получается не так уж глупо!
— Да ерунда! — взъерепенился Володя. — Ведь завтра никто не будет покупать!
— Ошибаешься, — с улыбкой протянул Сергей. — Специально сходим и посмотрим. Могу поспорить, что найдутся идиоты. Разве ты не видел, какие очереди выстраиваются за черной искусственной икрой? Все же знают, что белковая, невкусная, но берут! Во-первых, потому что дешево, а во-вторых, чтобы украсить стол. Многие специально ждут, когда заявятся соседи, и уж потом с невозмутимым видом намазывают бутерброды. Их логика понятна. Пусть, мол, хоть соседи думают, что хорошо живем.
Володя призадумался.
— Ладно, — вздохнул он, наконец. — Но я не понял одного. Зачем нужен этот заменитель? Почему б не продавать нормальную икру по соответствующей цене? Кто сможет, купит!
— Так ведь в этом же весь смысл! — возопил Сергей торжественно. — Настоящая икра не по карману большинству! Толпа обидится, если кто-то сможет покупать! С точки зрения толпы, все должны быть равными! Кстати... — Глаза Сергея округлились. — Этим объясняются и другие факты. Одинаковые шмотки, похожие купальники... Вова, здесь не игра, здесь ставится эксперимент!
Вова, покачнувшись, ухватился за стакан.
— Эксперрь... мент?
— Мент! — ахнул Сергей. — Точно! Помнишь, Иваныч вспоминал ментов? Эти физкультурники и есть менты! Только тайные... Все сходится, Володя! И девицы переполошились, когда ты им загнул, что мы из общества «Динамо»! Понимаешь?
— Поним-маю, — кивнул Володя. — Ты хочешь сказать, что эти ребята из...
— Тс-с! — перебил Сергей и жарко зашептал: — Конечно! Именно оттуда! Ну, сам подумай!
— А ведь в-верно, — подумав, согласился Вова. — Вот видишь! А говорил, что нету логики. Ты, наверное, хороший программист...