Искатель приключений. Книга 1
Шрифт:
— О! Матушка, — прошептала Жанна, задыхаясь от слез, — извините меня, умоляю вас!.. Я не знала, что делаю дурно!..
— Ну, хорошо! — продолжала больная, — дело сделано, не будем более говорить об этом! Но я надеюсь, что сегодня же утром, сейчас же, сию же минуту ты выгонишь этих людей, которых приняла так некстати, и присутствие которых в моем доме беспокоит меня и надоедает мне!..
— Да, матушка… — пролепетала Жанна.
— Ступай же и поторопись!.. Не забывай, что ты мне нужна, и не жертвуй матерью ради людей, совершенно нам посторонних…
— Да, матушка… — опять отвечала девушка.
Она
— Могу я войти? — спросила она, постучавшись в дверь.
— Можете, — отвечал Жак шепотом.
Девушка отворила дверь, и первый взгляд ее обратился к алькову. Кавалер все еще лежал и, казалось, спал глубоким и тяжелым сном. Только бледность еще более вчерашнего покрывала его лицо. Жанна тотчас поняла, что Раулю хуже.
— Он дурно провел ночь, не так ли? — спросила она.
— Ужасно!.. — отвечал слуга.
— Что же с ним было?..
— Почти тотчас, как вы ушли, с моим бедным кавалером сделалась горячка. Он бредил, не узнавал меня, говорил беспрерывно самые безумные и бессвязные вещи; потом мало-помалу слабость заступила это ужасное волнение, он заснул и вот уже около двух часов погружен в сон, который еще продолжается…
— Что делать? — прошептала Жанна.
— Я ждал, когда вы придете — нужно сходить за доктором в Сен-Жермен.
— Да, вы правы… — сказала девушка, — ступайте, ступайте скорее.
— Насколько я мог судить о расстоянии вчера вечером, — продолжал слуга, — отсюда до города должно быть недалеко…
— Если вы поторопитесь, вы вернетесь меньше, чем через час.
— О! Я не буду терять ни минуты! — вскричал Жак.
И, присоединяя действие к словам, он поспешно вышел. Жанна заперла за ним дверь и медленно вернулась, размышляя обо всем, что было горестного в ее положении. Что она скажет матери? Как извинится за то, что нарушила ее приказания? А с другой стороны, как их исполнить?.. Как сказать этому несчастному больному, может быть, умирающему: «проснитесь и оставьте дом, в котором вас не хотят более видеть…» Жанна предпочитала перенести гнев матери и подвергнуться ее несправедливым упрекам. Однако, готовясь вынести грозу, она пошла посмотреть, не проснулся ли де ла Транблэ.
Рауль все еще спал. Разбросанные в беспорядке волосы отчасти закрывали его лоб, выказывая почти женскую белизну его. Сжатые брови и трепещущие губы показывали страдание, несмотря на сон. Мы уже знаем, что Рауль был хорош собой. В эту минуту в красоте его было что-то настолько трогательное, что сердце женщины не могло устоять перед чувством нежного сострадания.
Жанна долго на него смотрела и, возвращаясь к матери, была счастлива при мысли, что сможет пострадать за этого молодого человека, такого бледного и прекрасного. Почти всегда, о! дочери Евы, преданность в вашем сердце показывает дорогу любви!
— Ну?! — с живостью спросила больная, как только
Жанна вошла в ее комнату. — Уехали они?..— Нет, матушка, — отвечала Жанна с твердостью.
— Как нет?.. Я слышала, как отворили и затворили дверь на улицу?
— Вы не ошиблись… это слуга пошел в Сен-Жермен…
— Конечно за каретой, чтобы увезти своего господина?..
— Нет, привезти доктора к умирающему кавалеру…
— Доктора? — закричала больная. — Доктора?.. стало быть, эти два авантюриста навек поселились в моем доме?.. Разве нужен доктор для пустого ушиба?.. Для царапины… Тогда как я медленно умираю без врача!.. Каково это?.. А позвольте спросить, кто заплатит за визит этому доктору?..
— О! Будьте спокойны, матушка… — отвечала Жанна с горечью. — Этот больной не будет стоить вам ничего: он богат.
— Богат!.. Откуда ты знаешь?.. Ты веришь, может быть, тому, что сказал тебе слуга?.. Разве ты не знаешь, что люди лжецы?.. Что самые бедные более всего говорят о богатстве?..
— Мне ничего не говорили, матушка, я сама видела.
— Что?.. Что ты видела?
— Золото этого незнакомца.
— Верно, несколько жалких луидоров.
— Тысячи луидоров, матушка, полный чемодан, и такой тяжелый, что слуга насилу его дотащил… когда слуга хотел снять чемодан с плеч, он уронил его… кожа треснула от тяжести и деньги покатились по полу…
— И ты дотрагивалась до этого золота?.. Ты брала его в руки?..
— Брала…
— Ты правду говоришь, дитя мое? — спросила больная, вдруг переменив тон и смягчив, как бы по волшебству, свой грубый и резкий голос.
— Истинную правду, — отвечала Жанна. — Кажется, матушка, я никогда вам не лгала!..
— Ну! — продолжала больная. — Ты хорошо поступила, моя милая!.. Признаюсь, сама не знаю, почему на меня нашло какое-то предубеждение против этого больного путешественника, но теперь я чувствую, что это предубеждение пропадает и что твое мнение решительно изменило мои мысли… Молод он?
— Молод, по крайней мере, так кажется.
— Хорош собой?
Жанна невольно покраснела, однако тотчас же ответила:
— Черты его показались мне очень правильными, но я видела его спящим и в то время, когда он был без чувств; притом, бледность должна очень его портить…
— Но все-таки, несмотря на это?.. — прошептала больная с настойчивостью.
— Он хорош, — сказала молодая девушка.
— Ты думаешь, что он дворянин?..
— Я в этом не сомневаюсь.
— Ты знаешь, как его зовут?..
— Слуга назвал его кавалером Раулем де ла Транблэ.
— Да пошлет Господь скорое выздоровление этому прекрасному кавалеру!.. — сказал больная со странной улыбкой. — Я помолюсь за него моей святой покровительнице…
В эту минуту постучались в дверь с улицы. Жанна подошла к окну, чтобы посмотреть. Это был Жак, вернувшийся назад с доктором. Девушка поспешила сойти вниз, чтобы отворить дверь пришедшим, и немедленно привела их к кавалеру.
Рауль проснулся в ту минуту, когда доктор, Жанна и слуга вошли в комнату. Он открыл глаза, приподнялся и обвел вокруг мутным взором, потом упал и голова его снова прислонилась к подушке, запачканной кровью. Очевидно, он не сознавал ни своего положения, ни того, где находится.