Чтение онлайн

— Конечно она. После того, как приходил Киря. Они ведь, Михасев и его люди, говорили, мол, не станем тебя убивать. Сделаем так, что ты завоешь: «Мама, роди меня обратно!» И сделали.

— Но ведь с твоим мужем осталась другая девушка.

— Дура она, что ли, сама оставаться?

— Не дура...

— А хочешь, я сама предположу, как все было?

— Попробуй.

— Она спровоцировала в тот день скандал. Устроила истерику. Он решил проучить ее и оставил другую девку, не зная, что в бутылке уже есть яд. Ну и получил свое. Девка — тоже. Если думаешь, что я их жалею, — ошибаешься.

Логично, хотя могут быть варианты. Например, Олеся сама

порекомендовала Таню, сославшись на недомогание, могла уговорить подругу остаться. Таню Бондарь мне было жаль, но Олеся! Какова стерва, а? Она по доброй воле работала на них или принудили? Это предстояло выяснить, тем более теперь мне не нужен был адрес, я знал, где она живет!

— Ну а с Ковальчуком...

— Шура написал целый список своих идей, нужно было обсудить это с бригадиром. Вот я и встретилась с ним. Обсудила.

Я даже не стал уточнять, была ли у нее связь с Ковальчуком или нет. Не было. Ну, Олеся! Накуролесила ты, дорогая.

— А девушку убили...

— Все вопросы к Михасеву, — устало сказала Ольга.

Я тоже так думал. Но и к Олесе у меня было немало вопросов. Теперь важно найти ее, и как можно скорее.

В дверь позвонили. Ольга встала, пошла в прихожую. Там был установлен четырнадцатидюймовый монитор.

— Это, скорее всего, мой напарник, — прошептал я, шагая следом за ней. — Открой.

На экране действительно красовалась морда Сырника. А, собственно, зачем ему входить сюда? Я уже выяснил все, что хотел. Я подошел к Ольге, сказал:

— Спасибо. Извини за беспокойство, да к тому ж еще скоро приедет следователь Габрилян.

— Этот придурок? Достал он меня уже своими дебильными расспросами!

— Работа у него такая. И Хачонкин теперь у него. Кстати, я обещал Кириллу помочь, он ведь не отравлял твоего мужа.

— Ты сделаешь это? — Впервые что-то похожее на симпатию блеснуло в ее тусклых глазах.

— Я сделаю, но ты не обольщайся. Да, вот еще что. Не выходи пару дней из квартиры и никому не открывай, так будет надежнее. Наверное, Габрилян скажет то же самое, а вот ему о нашем разговоре говорить не следует.

— Хорошо, не буду. А насчет Кири... Я не обольщаюсь, но надеяться-то можно... — Она открыла дверь, но не для того, чтобы впустить Сырника, а чтобы выпустить меня.

Я хотел спросить, как вел себя Карен, не слишком ли сильно матерился, когда понял, что самого важного свидетеля он упустил из виду, вернее, не нашел. Да попросту не знал о нем.

— Ну? — нетерпеливо спросил Сырник, едва мы вошли в лифт. — Удалось что-нибудь выяснить?

— Удалось. Теперь картина приняла реальные очертания.

— Ну и кто отравил мужика?

— Олеся.

Сырник замер, усиленно соображая, что значат мои слова. И только шум отрывающейся двери лифта вывел его из состояния глубокой задумчивости.

— Зачем? — спросил он, когда мы шли к двери подъезда.

— Михасев приказал.

— А это еще кто такой? — заорал Сырник так, что консьержка, мимо которой мы как раз проходили, вздрогнула.

— Не пугай старушек, — сказал я.

— Ты достал меня своими загадками! Кто такой Миха-сев? Откуда он, на хрен, взялся?

Я быстро пересказал ему все, что узнал и понял сегодня вечером. Что ни говори, а реальная картина преступления замерцала в голове благодаря действиям Сырника. Он нашел Хачонкина. Хотя и по-моему приказу. Но я не гордый. Сырник мрачно шмурыгал носом и недовольно морщился. Похоже, не так-то просто было ему привыкнуть к мысли, что действительность оказалась прямо противоположной нашим версиям — не

Хачонкин пытался «кинуть» Бородулина и банк, а те его. Не уважаемый Шарвар Муслимович требовал возвращения денег, а Хачонкин просил уважаемого выполнить свое обещание. Через Бородулина. А тот не прятался от собственного начальства, занимаясь ремонтом, — оно само отправило его в отпуск, чтоб не мельтешил перед глазами. По сути — отдало Михасеву! И не жена подло изменяла мужу с более молодым и наглым, а он ее толкал своими изменами в объятия другого, не исключено, что специально толкал — Хачонкин был ему нужен. Словом, все было прямо наоборот.

— Он же банкир, этот Шаровар, — сказал Сырник. — Два «лимона», конечно, большие бабки, но он их отдал? И какой был смысл затевать все это?

— С большими цифрами странные дела творятся, — объяснил я. — Два «лимона» можно дать в долг на две-три недели под... скажем, пять процентов. Это, конечно, риск, но если хорошо знаешь человека, которому срочно понадобились деньги, знаешь состояние его дел — не такой уж и большой. А пять процентов — это сто тысяч долларов, не так уж и мало. Но тут возможны и другие варианты.

Мы подошли к машине Сырника.

— Ну, хорошо, на Хачонкина наехал Михасев, потому что Шаровар прикарманил на время бабки... А Бородулин тут при чем? Его-то за что убили? А девчонку, Таню эту, за что?

— Бородулин отвечал в банке за фирму Хачонкина. Но не в этом дело. Его убили, чтобы подставить Хачонкина и таким образом наказать. Но следствие не вышло на него, парень исчез, фирма исчезла — и тишина. Тогда они решили использовать в качестве «козла отпущения» Ковальчука и для этого убили девушку. Смысл таков: девчонка исполняла чью-то волю, исполнила, и ее убрали как свидетельницу. Кто это сделал? Ковальчук, вот он. Нет Хачонкина — есть Ковальчук с двумя трупами на шее и вескими уликами. И есть мы, которые должны в это поверить, отблагодарить за помощь тем, что не станем заниматься этим делом. А Хачонкина они рано или поздно найдут.

— А сразу надавить на Шаровара не могли, да?

— Если бы Хачонкин сказал правду — его бы свои убрали. Но он хитрил, юлил до поры до времени.

— Козлы! Ну и куда мы, в этот стриптиз-бар?

— Нет, в Митино. Навестим Олесю.

Сырнику хотелось сказать многое, но у нас почти не было времени, вот-вот должен был подъехать Габрилян, а встречаться с ним лично мне пока что не хотелось.

— Тут есть две проблемы, — сказал наконец Сырник. — Ты и я. Мы не выполнили обещание, более того, нашли их. И теперь самое то для них — убрать нас.

— Поздно уже. Хачонкин успел рассказать Габриляну много интересного, а скоро и вдова добавит информации. Правда, могут попытаться отомстить, да первый раз такое, что ли?

Я сел в свою машину, двинулся в сторону Большой Филевской. Сырник поехал за мной. Мысли о том, почему «звезда» стриптиза и не самая бедная девушка в Москве продолжала работать в ремонтной бригаде, не занимала меня. Так приказали. Клиенты — солидные люди, тут и информация, и даже слепки ключей... Им все интересно и нужно было! Но меня интересовало другое — жива ли Олеся? Если они узнали, что я нашел Хачонкина, она им больше не нужна. Теперь им выгодно, чтобы девушка исчезла. Просто исчезла, пусть все думают, что испугалась и сбежала. Третий «козел отпущения»! Конечно, следили за вдовой, понимая не хуже меня, что она рано или поздно выйдет на Хачонкина. Но уже прошло достаточно много времени — может, угомонились? Хорошо бы, если так. А если нет... Без Олеси к ним не подобраться.