Чтение онлайн

— Та шо ж вы такое говорите?! Он же ж мне жизнь спас, а вы шо хочете? Та где ж вы были, когда я тута сидела?!

Ее показания, кстати, и в моем вопросе были главными. Карен болезненно поморщился и, взмахнув рукой, закричал:

— A-а, слушай! Иди, Корнилов, отсюда! Иди, надоел! И больше не попадайся мне на глаза!

— Это ты не попадайся мне без санкции на обыск, — сказал я. — Набью морду, как приставучей шпане!

Так мы и расстались. Не совсем по-дружески. Наверное, я виноват, но что поделаешь, если такой вот отдых у меня получился.

Карен обратил наконец-то свое внимание на девушку, а я сел в машину и поехал домой. Кстати, привезли

меня в Очаково-Матвеевское — это я понял, когда выехал на Рябиновую. Не так уж и далеко — вероятно, специально кружили по переулкам, чтобы сбить с толку. Ну, сбили, а что дальше? Я должен забыть об этом деле и никого не беспокоить? Почему это их так тревожит? И вообще, кому принадлежит сия маленькая, но непобедимая (пока что) армия? Кудлаеву? Хачонкину? Вдове? Кому из них я наступил на любимую мозоль? Мог — всем, но кто-то испугался больше других и организовал сегодняшнее мероприятие. Понятно, что я имел дело с профессионалами. Они могли быть у Кудлаева, и у Хачонкина. А кто знает, с кем еще знакома любвеобильная вдова?

А если они все сговорились?

Та еще задачка! Но уж теперь придется ее решать, никуда не денешься. Мне чужие заслуги ни к чему.

Дома меня ждали Сырник с Анжеликой и, конечно же, Борька. Малыш бегал по комнате и уже не пугал Анжелику. Немножко они были взбудораженные, в смысле, Сырник и Анжелика, но я ничего другого и не ожидал. Борька занимался своими делами, но, увидев меня, вприпрыжку помчался навстречу, с разбегу прыгнул на ногу, стал карабкаться по джинсам вверх. Я наклонился, взял его на руки, посадил на плечо.

— Соскучился, малыш?

— Надо же, какой маленький, а знает, кто его хозяин, — сказала Анжелика.

— Ну так что там было, Андрей? — спросил Сырник.

— Все нормально. Олеся скоро будет дома, немного пострадала, но до свадьбы заживет. Ковальчук у Габриля-на. Кстати, а что, Лена не приходила?

Они переглянулись, Анжелика опустила глаза.

— Ты понимаешь, Андрюха, я был в туалете...

Я уже понял, что чудеса этого вечера продолжаются.

— И не смог открыть ей дверь?

— Да нет. Анжелка подошла, спросила кто, сказала, что тебя нет. Открыть она, понятно, не могла, боялась. Ну, Ленка разозлилась, сказала что-то такое... Эта в долгу не осталась, в общем, когда я вышел, выяснил, в чем дело, Ленка уже смылась. Обиделась. Я побежал за ней, но не догнал.

— Значит, в туалете был, да?

— Точно тебе говорю!

— А обиделась она на меня, так?

— Но я ж не знал, что именно в тот момент...

— Малыш, ты что-нибудь понимаешь? — спросил я у Борьки. — Повезло им, что ты молчун и ничего сказать не можешь. Ладно, ребята, пока. Я чертовски устал, хочу отдохнуть.

— Не расскажешь? — виновато спросил Сырник.

— Завтра в десять в офисе. Пока-пока. Но если хочешь отвезти Анжелику в общежитие — будь осторожен.

— Пойдем, Олежек, ты ж видишь, шо Андрей Владимирович устал, нехай отдохнеть... — пробормотала Анжелика и пошла в прихожую, ведя за собой Сырника.

А он не противился. Ну что тут скажешь? Если честно, я не сочувствовал Людке, жене Сырника. Сама виновата, достала мужика меркантильными проблемами.

Я закрыл за ними дверь и с Борькой на плече пошел на кухню. Люди они и есть люди, у каждого свои проблемы, каждый по-своему решает их, и только вот этот серенький малыш предан мне безгранично. Он обязательно открыл бы Лене дверь, если б мог. Я нисколько не сомневался в этом, и готов был расцеловать моего маленького

друга. Сегодня вечером только он думал обо мне, только он был со мной, но зато это был настоящий друг.

Я усадил Борьку на диванчик, дал ему кружок банана, себе налил водки в чайную чашку (благо, не всю выпили в мое отсутствие), хлебнул горькой, закусил помидором. Вспомнил про свои отбивные, да их и след простыл.

Через полчаса я допил водку, посадил малыша в клетку и лег спать. Умных мыслей в голове не было, от глупых поскорее хотелось избавиться посредством сна.

Но не тут-то было! Телефон зазвонил.

— Да? — не очень-то приветливо сказал я.

— Спасибо за приглашение, заходила к тебе сегодня, — так же приветливо сказала Лена.

— Извини, Лена, меня дома не было, там Сырник оставался с девушкой, ей опасность грозила, но он в этот момент был в туалете.

— Тебя нет, а какая-то хохлушка кричит, что я сама шлюха!

— Не надо было оскорблять ее.

— Не надо было мне приходить к тебе, идиот! Хочешь, чтобы я поверила в эту ахинею?!

— Да зачем же? Проще поверить, что пригласил тебя, а сам заперся с другой; более того, попросил ее послать тебя подальше. Этот вариант тебе кажется более правдоподобным? Ну и, пожалуйста, извини, я только что вернулся, жутко устал и просто не могу спорить.

— Дурак! — крикнула она и бросила трубку.

Я понял, что именно это она хотела мне сказать, когда набирала номер. Ну вот и сказала.

12

На следующий день, в половине одиннадцатого, мы сидели в нашем офисе на Рублевке и пили растворимый кофе. Сырник все еще чувствовал себя виноватым, даже порывался съездить к Лене, все рассказать и привезти ее, но я удержал его. Если женщина хочет пообижаться — не надо ей мешать. Пообижается, а потом придет выяснять отношения. Ну а если она всерьез хочет порвать с тобой — не надо навязываться. Ведь говорят же: чего хочет женщина, того хочет Бог. Глупо убеждать Бога в том, что он не прав.

— Давай о деле, — сказал я. — Что думаешь?

— Что тут думать? Кто-то из них.

— Кто?

— Да откуда я знаю? Ты же ездил, встречался, говорил. А я что? Был на подхвате. Сидел в машине под окнами квартиры Хачонкина, да так ни хрена и не высидел.

— Анжелика, как, ничего?

— Кончай базар, Корнилов.

— Значит, ничего. Ну, тогда думай с новыми силами, что все это значит? Кому это выгодно?

— Только не Ковальчуку.

— Это понятно. Хотя мог, конечно, запаниковать, решиться на подобную глупость, но я в это не верю. И тогда получается... Его заставили позвонить Олесе. Она приехала. Их привезли в Матвеевское. Напоили Ковальчука. Может быть, его заставили насиловать девушку, пообещав что-то...

— Вряд ли. Я бы не смог.

— А может, ее заставили насиловать Ковальчука. Она, как я понял, девушка не слишком строгих правил, под дулом пистолета вполне могла решиться.

— А он отбивался, синяков ей наставил... А получился — насильник. Ни хрена себе! — хмыкнул Сырник.

— А потом ей сказали, что говорить... И она будет это говорить, потому что ей это выгодно. Потому что в противном случае ей самой грозит срок.

— Получается, бригадир не виновен?

— Но его напоили до беспамятства, прицепили для пущей надежности к трубе и сдали мне. А я сдал Габриляну. Олеся скажет то, что нужно, какой ей смысл говорить, что подыгрывала бандитам? И Ковальчук везде крайний. Доводов в его защиту я в упор не вижу.