Чтение онлайн

И еще одно Сытин забыл. В крыше красного «Опеля» был люк, который остался приоткрытым. Всего-то на два пальца. Но ствол пистолета туда проходил.

В руке нападавшего был «Макаров». За секунду до выстрела Алексей вспомнил, что у этой пушки есть и газовый вариант. Что лучше в их положении — сказать трудно. И, главное, некогда!

Выстрел ворвался в салон снопом дыма, искр и мелких белых крупинок… Сытин успел разблокировать дверь и похвалить себя за догадливость — действительно, пистолет-то газовый!

Архивист Зубков растерялся. Несмотря на бывшую принадлежность к ФСБ,

подобную операцию он проводил впервые. Раньше Егор вообще никаких операций не проводил. Он мирно подшивал дела, выдавал справки, писал обзоры. Понятно, что в этих бумагах было место подвигам. Но в описаниях все гладко… «В ходе оперативной комбинации был осуществлен захват объекта разработки». А как его захватили? И что делать с парочкой, лежащей ничком в красном «Опеле»?

Этого, конечно, не знал никто в его команде. Аня — не очень выдающаяся спортсменка. Бегала по площадке и бросала в ворота мячик. Называется — гандбол…

Костя — тот и вовсе учитель физики. Бюджетник!

Свою охранную фирму они создали три месяца назад. Пока мыкались с лицензией, офисом, столами-стульями — подоспел первый клиент. Уважаемый и денежный Милан Другов. На него сейчас и работали…

Егор со страхом заглянул в салон «Опеля».

— Они там живы? Ты же сказал, Костя, что в этой штуке слезоточивый газ. А они не заплакали. Просто вырубились.

— Я мог перепутать, Егор. Я же говорил, что два вида патронов купил.

— А эти какие?

— Какие-то парализующие. Мне сказали, что на вольном воздухе они не смертельны.

— Это ты, Костя, на вольном воздухе! А эти двое в запертом салоне. Вытаскивай Сытина… Аня, тащи из машины Ольгу. Мне самому неудобно за женщину браться… Только сами не отравитесь! А я для страховки здесь на пригорке постою. На ветерке.

Тела вынули из «Опеля» и уложили на пожухлую осеннюю траву. Они были бледны и не подавали признаков жизни. У Егора мелькнула страшная мысль, что перед ним трупы. Если так, то он, имеющий три медали за безупречную службу, становился соучастником в мокром деле. Каким, к черту, соучастником? Он руководитель, он атаман банды убийц!

Бывший учитель Костя тоже успел все сообразить. Он понял, что его положение самое незавидное. Влип по самую макушку! Это он покупал пистолет, он совал его в люк на красной машине, он нажимал на спусковой крючок. Значит, он и есть убийца! А эти двое так — скажут, что случайно рядом стояли… Ватные ноги не удержали его. Физик Костя сел на кочку и начал активно вытирать руки о куртку. Так, как будто на них была кровь.

Оба мужика отключились, и гандболистке Анне пришлось командовать парадом. И нервы у нее были покрепче, и в спорт она пришла из медучилища… Пульс у «трупов» был, хотя и слабый. А дыхание — и того хуже.

Аня решила активно вентилировать легкие пострадавших. Ей пришлось самой раздеть лежащих до пояса и скакать от одного к другому, ритмично надавливая на грудину по пять-десять раз… Через три минуты глаза Егора оживились, и он подошел поближе. Он смотрел на Верочку, на ее ладненькие груди, которые при каждом нажатии разлетались в стороны.

Анне было не до эротики. Она склонилась над Сытиным и, увидев возможную помощь, заорала:

—

Скорей, шеф! Мы можем их потерять… Делай как я. Дыхание по схеме «рот в рот».

Она разжала Алексею губы, набрала побольше воздуха и выдохнула в него.

Егор проделал тоже самое с Верочкой, и ему это понравилось. Он набрал еще порцию воздуха, но его пациентка начала открывать глаза. А через секунды эти глаза наполнились гневом.

Обидно! Зубкову пришлось выдохнуть впустую, отскочить и начать командовать:

— Константин, возьми в машине скотч и свяжи эту… Анна, кончай целоваться! Он тоже открывает глаза.

Через десять минут Сытин и Верочка сидели у березы спина к спине. Они совсем отошли от газовой атаки, но обсудить ситуацию не могли. Скотч связывал их по рукам, ногам и губам.

Сыщики проводили совещание, закрывшись в своей «Хонде». Самой деловой оказалась Анна:

— Надо звонить Другову! Мы, Егор, свою работу сделали. Пусть приезжает, забирает товар и платит бабки.

— Нет, Анка, так он не поедет. Заставит этих в Москву везти или к себе на дачу.

— Ну и что?

— Остановят нас на посту, спросят про аптечку, а у нас двое в скотче. И расклеить нельзя — орать будут.

— Что делать?

— Я по дороге видел деревни заброшенные. Займем пустую избу или снимем на три дня. Тогда и позвоним Милану.

Своим новым хозяином Ромашкин был доволен. Приятно иметь дело с интеллигентным человеком.

Арсений начал разговор не в лоб, а как английские лорды — сперва о погоде, о природе. Попили чаю из китайского фарфора, покурили, и уже Илья не выдержал и спросил о судьбе своих бывших тюремщиков.

— Боюсь огорчить вас, Илья Ильич, но Сергей нас покинул. Виктор и Федор пока живы. Пока! На очень короткое время… Нам же с вами не нужны лишние свидетели.

— Нам с вами? Мы уже напарники?

— Естественно! Только вместе мы можем достичь наших целей.

— И ты, Арсений, знаешь цель моей жизни?

— У всех одна цель, Ромашкин — получение удовольствий от этой самой жизни. Как можно больше и как можно дольше. Это еще Эпикур завещал. Живи, говорил, в свое удовольствие. Живи и радуйся.

— Арсений, ты не прав! Многие, например, рвутся к власти. Это их цель.

— Власть, деньги, свобода… Все это не цель, а средства ее достижения. Кстати, Ромашкин, со всем этим у тебя пока напряженка. Вот когда восстановишь свой агрегат, обучишь меня — тогда мы напарники с полной твоей свободой…

Он так и сказал: «Обучишь меня». Смешной человек! Кто бы самого Ромашкина научил. Кто бы объяснил, как он такое сделал вопреки законам современной физики.

Когда год назад начали банкротить их институт, Илья отправил жену к своим родителям под Одессу. Сотрудники его отдела быстренько разбежались на денежные должности. Физики в охрану, а химики на рынки, продавать зелень-мелень.

Ромашкин остался один с грудой приборов и с кучей свободного времени. Еще шли суды по банкротству, но в исходе дела никто не сомневался. Судьям уже сообщили, какое решение надо принять. У Фемиды, у богини правосудия, глаза завязаны, а не уши. И карманы не зашиты.