Искатель, 2007 №2
Шрифт:
Еще Надежда рассказывала об обстановке в том доме, о частых отлучках Виктора с Федором. Она, конечно, говорила не только об этом. Большей частью ему приходилось слушать всякие глупости о ее долгожданном счастье, о том, что он ее первый и единственный, о том, что она будет любить его до самой смерти… В последнем она была права.
Назавтра Виктор с Федором опять собирались уехать, и поэтому Арсений прикатил в Балашиху на «Газели». Все, наступал час икс! Завтра он совершит новую акцию. Детективы Арсений читал и понимал значение таких слов, как вербовка, подписка о неразглашении. Вот это все он решил
Надежда уже заканчивала готовить завтрак, когда он позвал ее… Арсений сидел за столом, на котором не было ничего, кроме листа бумаги и авторучки.
— Садись, Надежда, и внимательно прочти это удостоверение.
— Хорошо… Ой, ты что, Сеня, подполковник? Тебе так форма идет. Ужас как интересно.
— Не только интересно, но и важно… Понимаешь, Надя, в том доме, где ты подрабатываешь, живут нехорошие люди. И сегодня мы с тобой их ликвидируем.
— Как?
— Я дам тебе два порошка. Когда те двое уедут, ты приготовишь чай. Только не перепутай: первый порошок для охранника, а второй для ученого. Как они выпьют — звони мне и открывай ворота. Все! Просто до неприличности.
— А ты меня после этого не бросишь?
— Наоборот, Надя! Наши отношения станут только крепче.
— А те двое не умрут?
— Ни в коем случае. Особенно Ромашкин. Он мне живой нужен. Выпьет чайку и заснет сном младенца.
— Тогда я согласна.
— Вот и хорошо, Надежда. Пиши расписку.
— О чем?
— О неразглашении. С этого момента ты будешь тайным агентом ФСБ… Пиши так: Я, Малькова Надежда, обязуюсь…
Утром, отправив детей в школу, они поехали на кладбище.
Только тут Верочка поняла, что Сытин необыкновенно держался последние двенадцать часов. С того самого момента, как она сообщила ему правду, он не впал в транс или в истерику. И при ней, и при детях Алексей был суров, но спокоен. И только здесь, оставшись у могилы в одиночестве, он сгорбился, задрожал.
Возвращались молча. Кладбище и так не располагает к светским беседам, а тут еще Сытин старался успокоиться и не демонстрировать свой дрожащий голос. И не смотрел он на Верочку по той же причине — пытался просушить покрасневшие глаза.
Уже за оградой, подойдя к своей машине, он приободрился.
— Верочка, вы вчера предлагали свою помощь. Не раздумали? Не так все это просто.
— Я на все согласна… Милиция нам убийцу не найдет. А одному вам не справиться.
— Пожалуй… Только не подумайте, Вера, что я отомстить хочу. Нужна правда и справедливость. Иначе душа будет не на месте.
Они ехали в Центр, и по решительным действиям Сытина было видно, что он настроен на борьбу. Вот только ни одной версии у него не рождалось. Легко разматывать клубок, когда ухватился за нить! А тут ни одного кончика не торчит. Ухватиться не за что…
— Нам надо, Верочка, придумать версии и разложить их по полочкам. Я слышал, что сыщики всегда с этого начинают.
— Согласна!
— В личной жизни мы ничего не накопаем. Злых любовниц у меня не было…
—
А добрых?— Никаких не было… У Ольги ничего и быть не могло. Она была кристально чистая женщина.
Сытин запнулся, притормозил у обочины, вышел и достал сигарету… Вера хотела ему возразить. Хотела сообщить, что и она верила в кристально честного Левушку. А этот кот оказался свиньей. Нет — дикобразом в павлиньих перьях!
Но возможно, Сытин и прав. Она же не знала эту Ольгу. Среди женщин очень много верных жен. Вот она, Верочка, ни за что бы не изменила Алексею. Даже и мысли бы такой не возникло.
Сытин справился с волнением и снова сел за руль.
— Все версии из личной жизни даже не рассматриваем… Что еще может быть?
— Наследство.
— Исключено! Ни у Ольги, ни у меня нет богатых родственников. Все наше имущество на меня записано… Нет, это не версия.
— А если со мной что-нибудь связано, с комнатой на Арбате, с Аркадием? Как у него сумочка оказалась?
— Ты права, Верочка. Связь есть, но не по убийству. Этот твой жук Аркадий подкупил ментов и подменил сумочки уже после убийства. Иначе бы он не светился и не передавал тебе вещи Ольги… Но это все надо проверять.
— Положим на полочку?
— Да. Слабенькая, но версия… Что еще? Думай, Вера, думай!
— Хулиганство. Или ограбление.
— Ни то ни другое. Я сумочку вчера просмотрел — все на месте. И деньги, и кредитные карточки. Все, кроме моей фотографии.
Она ее всегда носила с собой. Показывала мне, говорила, что я всегда рядом.
Голос Сытина задрожал. Он опять притормозил, вышел и закурил.
Верочка, конечно, жалела Ольгу Сытину. Она ее не знала, не видела ни разу и представляла исключительно как жену Алексея. А вот его было жалко до слез. Крепкий мужик, а как убивается. Покажи такое в театре — раскритикуют. Скажут, что несовременно, наигрыш, излишняя сентиментальность, достоевщина.
На этот раз Сытин пришел в себя быстрее и выглядел более решительным.
— Основная версия связана с работой Ольги. Турбюро — это клоака. Ты представь, Вера, эти регулярные поездки в Париж и Амстердам. Там же все, что угодно, могло быть.
— Что, например?
— Считай, Вера… Наркотики — это раз. Контрабанда — два. Шпионаж — три.
— Я придумала, Алексей! Что, если нам ловить на живца? Достанем в театре парики. Я гримируюсь под Ольгу. Распускаем слух, что она погуляла и вернулась. И все! Сидим и ловим.
— Не понял…
— Заказчик решит, что киллер ошибся, и направит его убивать во второй раз.
— Опасно, Вера. Я не пойду на это.
— Ничего опасного. Днем он не решится, а ночью мы будем его ждать. Оглушим молотком, свяжем и расколем…
Сытин уже несколько раз бывал в этом кабинете, но никогда не видел столько бравых ментов. В четырехместной комнате скопилось не меньше десятка людей в погонах.
Тренированный глаз сразу определил бы повод столпотворения. Намечался легкий милицейский банкет.
Знакомый капитан Мосин, тот, что принимал заявление и якобы искал Ольгу, заметил Алексея сразу и попытался выпроводить незваного гостя:
— Не нашлась пока ваша жена, господин Сытин. Ищем! Позвоните завтра. Или лучше через недельку-другую.