Чтение онлайн

— Вы сегодня смотритесь лучше, чем вчера! — ронял он ей непритязательный комплимент.

Полина смеялась:

— Как же я могу сегодня смотреться лучше, чем вчера, если я на один день стала старше?

— Э-э-э! — не соглашался Федя, пробегая маслянистыми глазами по ее сухощавой фигуре. — При виде вас в душе моей вчера тлел огонек, а нынче огонь кидает в жар, сбивает просто с ног.

Он смешливо припадал на одно колено.

Какой женщине не льстит, что на нее обращают внимание. Пусть даже какой-то охранник. Если дежурство было не Федино, она молча сдавала и брала пропуск. У нее даже условный рефлекс выработался. Так, она была сильно раздосадована, если одновременно с нею еще кто-нибудь поднимался

в будку к охранникам, когда дежурил Федя.

Но сейчас ей было не до любезностей. Непонятное тревожное чувство пронизало все ее тело. Хотя, если здраво рассудить, особых причин для тревоги не было. Подумаешь, дверцы автомобиля открыты, а его самого нет. Вот и Федя, уколотый необоснованно-беспочвенной ревностью, постарался ее успокоить:

— Да найдется он сейчас. Никуда не денется.

— Ты так думаешь?

— Может, в лифте застрял муженек ваш?

Она отрицательно покачала головой:

— Спрашивала. Он сначала машину закрыл бы, а потом в лифт пошел. А тут такое впечатление, что все бросил и сломя голову куда-то помчался.

Федя искоса бросил выразительно-недоуменный взгляд на свою, как он считал, хорошую знакомую. Вот и пойми этих баб. А такой уравновешенной казалась. Психует непонятно из-за чего. Хотя… Федя мысленно усмехнулся. Муже-некто домой недавно вернулся, а до этого непонятно где его носило, вот и бесится баба. Почитай, год, как жила одна. Как-то обмолвилась, что он в длительной командировке.

Нет, милая, не проведешь насчет командировки. Чай, знаем все про вас. Федя всех дам-с в доме, достойных внимания, по полочкам разложил. Эта — фирмачка. Три машины за год сменила. Вот сейчас ездит на новой «Тойоте». Ему про нее директриса ТСЖ (товарищества собственников жилья), в чьем ведении находился этот дом, рассказала: «Денег на себя не жалеет. Чуть ли не каждый день в новом наряде. За год их больше ста сменила!» — «Деньги позволяют, почему не одеваться каждый день в новое?» — не понял тогда женскую логику Федя. «Но это же перебор!» — возмутилась директриса.

Вот и теперь у Полины Ивановны случился перебор. Она предложила Феде позвонить в милицию.

— А что мы скажем? — спросил он.

— Муж пропал!

Охранник мысленно чертыхнулся. Приключений ему на одно место не хватало. Вслух он заявил:

— Милиция не приедет!

— Почему? — спросила Полина.

Охранник раздраженно ответил:

— Она по решению суда сбежавших алиментщиков не хочет искать, а тут ищи здорового мужика запросто так. Может, он за пивом отлучился. Может, этажом не доехал, зашел по пути к кому-нибудь. Жизнь есть жизнь! Ничего исключать нельзя.

Намек был нехорошего свойства, с душком, попахивал именно тем, о чем она недавно думала.

— Что же мне делать?

У ворот нетерпеливо просигналил подъехавший очередной автомобиль.

— Подождешь! — Федя помахал рукой водителю, давая понять, что видит его, и повернулся к Полине Ивановне: — Милиция приезжает только в одном случае, если что-то случилось, напали, например, человек ранен или пропал, а в машине кровь. А у нас ни того, ни другого. Не приедут они! — поставил он окончательную точку в разговоре.

Охраннику почему-то было неприятно видеть, как волнуется по пустякам, практически беспричинно, чужая жена. Муж исчез. Шел домой и не дошел. Да если бы о нем его жена хотя бы половину такого беспокойства проявила, он бы ее на руках оставшуюся жизнь носил. А правда, куда этот кобе-лино мог запропаститься? Охранник других мужей, одевая в собственный кафтан, по-иному не называл.

У ворот еще раз посигналили.

— Ну иду, иду. Можно подумать, живот у тебя схватило. Две минуты потерпеть нельзя. Ишь, нетерпеливый какой. Не на пожар спешишь. Все равно придешь сейчас домой, завалишься на диван и будешь весь

вечер пялиться с умным видом в телевизор. Знаю я вас! Я много чего знаю, но никому ничего не скажу.

Глава 2

Рабочий день в офисе фирмы «Супер-Шик» начал отсчет первого часа нового дня недели, когда в кабинет, на двери которого висела табличка «Бухгалтерия», вошел генеральный директор Роман Кизяков.

— Доброе утро! Если его можно назвать добрым, — поздоровался он с сидящей в кабинете молодой девицей.

— Доброе утро! — поздоровалась в ответ она.

Директор неторопливо усадил свое дородное, начинающее грузнеть тело в гостевое кресло и по своей обычной привычке собрался закинуть ногу на ногу, но передумал. Обе ноги, припертые руками, остались на полу. Весь его вид говорил, что он собирается сообщить что-то важное. Видать, по серьезному делу, решила про себя Елизавета Беркут и непроизвольно переложила на столе с места на место папки с бумагами.

Генеральный, не торопясь, погладил свой массивный подбородок, почесал за ухом, провел рукой по гладко выбритому затылку и сказал:

— Завтра у нас намечается проверка налоговой инспекции… Время еще есть… Можно подчистить документы! Займитесь, пожалуйста, этим, Елизавета. В курс дел уже вошли?

— Стараюсь.

Более неприятного известия в работе бухгалтерии не бывает. Проверка, ревизия, денежный начет, выемка документов — эта картина словно на широкоформатном экране возникла перед взором Елизаветы. Она могла бы особенно не волноваться. Бухгалтерию фирмы приняла всего с месяц назад, даже если были упущения в учете за предыдущий период, ее они не должны касаться. Но не будешь же об этом вслух говорить. Время службы не снимает ответственности. Она вспомнила, как попала на эту должность бухгалтера-кассира в фирму с крутым названием «Супер-Шик». Ее приняли по знакомству. Устроила ее родственница по материнской линии Серафима Карловна. Так бы и трудилась Елизавета на рядовой должности, если бы в один прекрасный день бывший главный бухгалтер Веселова не вышла на работу.

Не вышла и не вышла, мало ли что в жизни случается с человеком. Может быть, заболела. Может, в пробке застряла и стоит. Так до конца дня на фирме и думали, надеялись, что позвонит.

— Бывает с нею! — заглянув в бухгалтерию и не увидев Веселовой, засмеялся Константин Мясоедов, заместитель генерального директора, а по совместительству снабженец и хозяйственник, начинающий тучнеть, вечно улыбчивый мужчина лет сорока.

— Значит, ты одна на хозяйстве осталась! — сказал он на второй день после исчезновения главного бухгалтера и оглядел с ног до головы новую сотрудницу.

— Почему одна? — не поняла Елизавета. — Веселова скоро должна подойти!

— Ну, твоя Веселова нынче далеко отсюда! Чадру примеряет!

— Какую чадру? — ничего не поняла Елизавета.

Мясоедов сел на короткий диван и стал рассказывать, перемежая выдумку с действительными фактами:

— О-о, Веселова!.. Достала она нас. И что только в ней наш Кизяк нашел? Ну, красивая баба, ничего не скажешь. И телеса мраморные, и шарм есть в ней особенный. Но держать ее на должности главного бухгалтера только из-за того, что она когда-то вытащила его из навоза, не вижу смысла.

— А это удобно? — спросила хозяйственника Елизавета. — Что?

— За спиной обсуждать человека?

— Кости ближнему перемыть? — рассмеялся Мясоедов. — Святое дело! Даже не сумлевайся! В Библии об этом сказано. Жизнь человека должна быть светла и открыта взору Господню. Человек должен быть наг перед Ним.

— Но вы же не Господь Бог!

— А кто сказал, что я на его место претендую? — продолжал зубоскалить Мясоедов. — Я чту божьи заповеди и следую им. Из всех работающих с вами я самый лояльный к человечеству.