Чтение онлайн

— В этот раз ненадолго, — тихо, почти шепотом пообещал он. — Недели две, может быть, три. Потерпишь?

Она прикрыла глаза в знак согласия, а когда снова открыла их, воскликнула:

— Господи! Ответь мне ради всего святого, как же меня угораздило выйти замуж за чекиста?! В чем я перед тобой провинилась, Боже?

— Передо мной ни в чем, — с усмешкой ответил муж. — А угораздило очень просто: ты лишь всего-навсего влюбилась в меня. И, кстати, таким образом выходят замуж не только за чекистов.

— Саша, — попросила она с улыбкой, — открой мне страшную тайну.

— Слушаю.

—

Куда ты летишь?

Ответил он после недолгого молчания. Без тени иронии, но с долей пафоса довольно изрядной:

— Независимости трудящихся эскимосов Гренландии угрожает опасность. Мне поручили пресечь это безобразие.

— Я же серьезно, — рассмеялась она. — Ну, Саня!..

Широкая ладонь с ее волос плавно переместилась на грудь, объемную и упругую. Большой палец едва надавил на маленький бугорок розового соска.

— Подвинься поближе, — проговорил он вполголоса. — О таких вещах я могу лишь на ухо шептать.

Она выполнила его просьбу и переспросила:

— Честно? Неужели скажешь?

— Скажу, в этот раз ничего секретного нет. В Цюрих я лечу.

— Цюрих… Это в ГДР?

— Нет, не в ГДР и даже не в ФРГ. Это в Швейцарии — стране сыров, колбас и самых высокооплачиваемых в мире дворников… Что тебе оттуда привезти?

Она снова рассмеялась, и он услышал, как она, уткнувшись в его грудь, попросила, глотая последний смешок:

— Мулько, ты мне метлу оттуда привези, ладно?

Глуповато хохотнув, он притянул ее к себе, нашел своими губами ее губы…

Ощущение тревоги появилось за завтраком. Не просто смутное предвидение чего-то непоправимого, страшного, а вполне осязаемое чувство надвигающейся неизбежности, мрачной скорой скорбной вести.

Сначала она ничего не могла понять. И только когда вышла проводить его на лестничную площадку и поймала его взгляд, ей стало ясно, что она никогда больше не увидит мужа. То был взгляд человека, смотревшего на нее в последний раз и знавшего, что этот раз — последний.

На ватных ногах она приподнялась на носках, прижалась лицом к его щеке.

— До встречи, милая, — попрощался он, как всегда, ласково и повторил: — До встречи.

Она ничего не смогла ответить. Не в силах пошевелиться, стояла и смотрела, как широкая спина родного человека исчезает в пасти заезженного лифта…

Телефонный звонок прозвенел через три часа. Она подняла трубку и узнала голос майора Каримова, начальника мужа:

— Лариса? Это Альберт… Мужайся, девочка, произошло несчастье. Двадцатый километр автодороги «Ясноволжск — Аэропорт», встречный бензовоз… От Сашки почти ничего не осталось…

Далее она не смогла разобрать ни слова из сказанного, потому что почувствовала, как куда-то проваливается.

Все последующие дни, вплоть до завершения похорон, она провела в полубредовом состоянии. В ее сознании перемешалось все: парадные мундиры сослуживцев мужа, сиреневые околыши и петлицы с эмблемами рода войск, траурный марш войскового оркестра, сухие залпы ружейного салюта…

…О том, что она беременна, Лариса узнала на девятый день после трагической смерти супруга.

— Мам, это ты из-за меня плачешь? — Голос сына, едва

различимый, вернул ее из того зябкого февраля в настоящее, в пропитанный потом сентябрь, на запруженную людьми городскую площадь.

Она очнулась от воспоминаний, промокнула платком глаза и щеки, снова взяла сынишку за руку.

— Поехали, — твердо сказала она. — Ты уже достаточно взрослый и должен знать всю правду о том, кем был твой отец.

Сережа посмотрел на нее умными, невероятно синими глазами. Голос его дрогнул:

— Мне кажется, половину я уже знаю, мама. Он не был ни летчиком, ни шофером. Так?

— Ты и в самом деле уже взрослый, — тихо повторила мать и зашагала в направлении автомобильной стоянки.

Компактный «Пежо» цвета забродившей вишни дожидался их на пятачке между «Детским миром» и отелем «Республика». Они разложили сумки с покупками на заднем сиденье, сели в машину, и женщина уже собралась вставить ключ в замок зажигания, когда в сумочке запищал телефон. Достав трубку, она услышала голос своего шефа:

— Лариса Аркадьевна, это Юрий Михайлович. Вы нужны мне немедленно. Где вы сейчас?

— У «Детского мира», но уже отъезжаю. Случилось что-то серьезное?

— Именно. Я прошу вас все бросить и приехать в офис.

— Юра, ты же знаешь, я первый день в отпуске, — взмолилась женщина, — и у меня на ближайшие час-полтора планы. Давай позже? Вечером, к примеру…

Голос босса мгновенно перешел на визг. Лариса вздрогнула и побледнела.

— Я сказал, сучка, сейчас же брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю!..

— Вы сперва разговаривать с людьми научитесь, — пробормотала она, заикаясь от неожиданности, — а потом перезвоните мне…

— Ну, смотри, стерва, сама напросилась! — И, прежде чем в наушнике прозвучал сигнал отбоя, шеф закончил тоном вполне будничным: — С сынишкой своим попрощаться можешь…

Она сложила мобильный и посмотрела на сына так, будто хотела от него получить объяснение вопиющему поведению своего начальства. Затем, пожав плечами, вставила ключ в замок зажигания и запустила двигатель…

Ни мальчик, ни его мать так и не успели сообразить, что произошло в следующее мгновение. Сначала по глазам резанул ярко-оранжевый сполох, потом чудовищная сила сдавила каждую клеточку их тел, словно решила во что бы то ни стало пробраться внутрь и разорвать на части, а затем с необычайной легкостью подняла высоко-высоко над землей. И уже оттуда, с высоты птичьего полета, женщина с сыном удивленно наблюдали, как объятые ужасом люди мечутся вокруг догорающей кучи металлолома…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Черное жерло «Кольта» смотрело Мулько прямо в глаза. Опять он остался один на один со смертью, и в который раз мозг сверлила привычная мысль: «Кто же сегодня: я или она?»

Палец на спусковом крючке был белым от напряжения. Мулько, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от руки, сжимающей пистолет. «Ну, давай же, — думал он, — кончай со мной возиться. Небольшое усилие, и моя голова разлетится на куски». И, будто подчинившись немому приказу, палец на спуске дрогнул.