Чтение онлайн

— Фирма «Фаэтон» тебе о чем-нибудь говорит? — начал я для затравки.

— Контора дяди Макса, — сообщила она. — Посредническая деятельность. Восемь лет процветания. Мало кто верил в деловые качества начальника милиции, но он показал себя с наилучшей стороны.

Обстановка располагала к откровенности, и я задал вопрос, на который не решился позавчера:

— Что произошло между тобой и Ведомским на даче, пока мы с Ларисой ловили на болоте привидение?

— Он сказал, что меня кто-то провоцирует, хочет нас поссорить, вытащить наружу старое белье. А я сказала, что он просто старый козел, иначе зачем скрывать эту сучку, любовницу моего отца?

— А

что, если он прав?

— Ты серьезно так считаешь?

— Посуди сама, разве не провокация эта курительная трубка? И с таким же успехом тебе могли подбросить тот черный мундштук. Почему ты его раньше не замечала? Почему увидела через тринадцать лет? Может, кто-то захотел и ты увидела?

— Этот мундштук не из коллекции.

— А трубка? Ты уверена, что она из коллекции? Уж больно топорная работа, дешевка. И кусок красного бархата найти нетрудно.

— Я не уверена, что эта трубка из коллекции, — призналась Лиза, — но я уверена, что это сделала женщина. Тот же запах духов, едва уловимый, сладковатый.

— А по-моему, это твои фантазии, — вздохнул я, в который раз убеждаясь в ее не совсем удовлетворительном психическом состоянии. — У кого еще есть ключи от квартиры?

— Только у мужа. Он — в Индии.

— У вас с отцом было три связки ключей?

— Ну, да. Зинаида Кондратьевна свои ключи вернула. Я их спрятала. И что теперь делать?

— Вызвать слесарей и заменить замки, — предложил я. — А трубку эту выброси к чертовой матери и выброси из головы! Давление на психику, старый прием, и не самый удачный.

— Подобные номера любил откалывать дядя Макс. В детстве он часто меня разыгрывал. И поверь, не всегда это было остроумно. Если он и на этот раз шутит…

— Кстати, какая у него машина?

— «Волга». Представляешь? Вот позорище! И ни за что не хочет с нею расставаться. Колымаге уже лет пятнадцать, а то и больше!

Постепенно она приходила в себя, а кофе с ликером придал ей бодрости и веселья.

— Почему ты так не любишь Ларису Витальевну? — продолжил я допрос.

— Потому что любила свекровь, а у дяди Макса с этой красоткой началось все очень давно.

— Свекровь догадывалась?

— Думаю, да. Она была из тех женщин, которые чувствуют измену мужа и глубоко ее переживают.

— А твой отец изменял матери?

— А кто не изменяет? Вот ты, например…

— Давай не будем меня брать в пример, — поставил я точку на этой теме.

— Женя, — обратилась она как можно мягче, — ты должен сегодня остаться у меня. Пойми правильно.

Я понял, что обречен, но решил сопротивляться до конца.

Только в десятом часу вечера слесарь из ЖЭКа, которого я заполучил путем невообразимых обоюдных модуляций, установил новые замки в квартире Кляйн. Я мог спокойно отправляться ночевать к сестре, но не все события этого дня завершились. Произошло нечто, похожее на сон. Наверно, если бы я встретил инженера Широкова — и то бы не так удивился, как этой странной встрече.

Итак, я покинул Лизу в сопровождении пожилого слесаря. Он шел со мной до автобусной остановки и рассказывал о былых временах, хотя я не вызывал его на разговор. Очевидно, старику не с кем было поговорить. Он прекрасно помнил Широкова и его жену. Как только они въехали в этот дом, сразу обратились к нему. Он и вставлял те самые замки, которые нынче менял. Дальше следовали пространные философские рассуждения о смысле и быстротечности жизни, которые я осмелился прервать:

— А сколько было комплектов ключей?

— Три, как обычно.

— А впоследствии никто не обращался к вам за дубликатами?

—

А как же! Пришлось еще один экземплярчик выпилить. Для домработницы. Они люди были зажиточные даже по тем временам, могли позволить себе домработницу.

— Она сама к вам обратилась с такой просьбой?

— Зачем? Я ее в глаза не видел. Николай Сергеевич попросил.

— Неужели трех комплектов не хватило? — не понял я.

— Считать умеешь? — Пролетарий-философ разгладил седые усы и стал загибать пальцы. — Отец семейства — раз, мать семейства два, дочка-школьница (между прочим, круглая отличница) — три, и — сам понимаешь кто. Вот так. А мы всегда готовы откликнуться на нужды граждан. Ну, бывай!

Он протянул мне на прощание руку, и я пожал ее крепче, чем делаю это обычно. Мы доплелись до автобусной остановки, когда слесарь наконец покинул меня, оставив с глазу на глаз с той, что неотступно за нами следовала. Слежку я почувствовал сразу, едва мы вышли из подъезда. Я дважды оборачивался и видел молоденькую девушку метрах в пяти от себя. Она смотрела мне прямо в затылок и двигалась как сомнамбула. Она делала это еще хуже, чем я накануне. Или может быть, бледный силуэт луны, обозначившийся на светлом небе, так действовал на девушку?

Стоило мне остаться одному, как загадочная спутница сразу же приблизилась и поздоровалась.

— Разве мы знакомы? — опешил я.

Мне уже приходилось упоминать на этих страницах о моей зрительной памяти. Если учесть, что я не был в родном городе несколько лет, а девушка выглядела на двадцать, то невозможно представить, где и когда мы познакомились.

— Нет, — ответила она, — но я знаю, что вас зовут Евгением. И еще, я видела вас вчера возле фирмы «Фаэтон»…

Девушка сильно смущалась. Видно, ей нелегко давался этот разговор. И, возможно, она сама не ожидала, что способна на такой поступок. Тем временем я успел ее хорошенько разглядеть. Красавицей она не была, про таких говорят: «Обаятельная мордашка». Невысокого роста, длинные светло-русые волосы, немного вытянутое лицо, смуглая кожа. Все довольно банально, но вот глаза! В ее светлых глазах чувствовались глубина и сопереживание. Что-то давно забытое в Наши дни, известное нам лишь из старых романов.

— Вы работаете на этой фирме?

— Не совсем так. Да это и не важно. Я видела, за кем вы следили. — Девушка снова смутилась, потупила взор, а потом вдруг резко выстрелила взглядом, словно хотела пригвоздить меня к фонарному столбу. Честно говоря, я никогда и ни у кого не встречал подобного взгляда. — Я лишь хочу вас предупредить. Дело, которым вы занимаетесь, сложное и запутанное, и вы никогда не докопаетесь до истины, потому что вами изначально управляют. Вас впутали в очень грязную историю! И вы наделаете много бед!

— Как вас зовут, ясновидящая? — улыбнулся я. Слова ее мне показались наивными, но очень искренними.

— Надежда.

— Какая же вы Надежда, если говорите, что все зря?

— Я боялась, что вы все обратите в шутку. И, того хуже, начнете со мной заигрывать.

Я предложил где-нибудь посидеть, чтобы обсудить наши проблемы, но от кофе она сразу отказалась.

— Если вы не против немного пройтись, мы могли бы посидеть на Плотинке, а потом расстаться, — предложила девушка.

Первым делом я спросил, откуда она знает мое имя. Надежда была хорошо осведомлена: читала мои журналистские расследования последних лет. Поделилась сокровенной тайной, что тоже хочет быть журналисткой или следователем, но родители заставили ее учиться на экономиста, считая, что именно эта профессия поможет приспособиться к жизни.