Ищу спасителя
Шрифт:
— Мы только выполняли приказания!
— Чьи?
— Сусика...
Оборотень с Жаком поняли, что сейчас случится страшное, и бросились спасать бедного управляющего. Борюсик, сорвав с ковра щит, со всего размаху треснул им по выпуклому лбу Ариэля, а Жак, поднатужившись, раздвинул когти драконьей лапы. Стальной щит выгнулся в другую сторону, а Сусик шлепнулся на пол и начал украдкой, словно невзначай, отползать в сторону подсобки. Жак схватил его за шкирку и спрятал у себя за спиной, решив, что там маленькому жулику будет безопасней. Его расчет оказался верен. На друзей поднять лапу дракон не посмел. Горящие
— Строг наш компаньон со своими подданными,— хмыкнул Борюсик,— а ведь поначалу таким рохлей прикинулся.
— Да-а-а... — почесал затылок Жак.
— Рассказывай,— сурово приказал Сусику дракон,— только все, без утайки.
— Лучше колись, ушастый,— посоветовал оборотень,— а то второй раз мы можем и не успеть спасти твою шкуру.
Сусик жалобно вздохнул и начал колоться. Глаза дракона становились все шире и шире, по мере подробного перечисления богатств, которыми он владеет и которые за последние пятьдесят лет практически удвоились, а когда Сусик начал объяснять причины, по которым он так старательно выживал его из заповедной долины, они и вовсе стали квадратные...
— Вот видишь, а ты его чуть не убил! — гудел Жак с высоты своего гигантского роста.
— Да, Ариэль, дал ты маху,— вторил рыцарю Борюсик,— они ж тебя с рождения пестовали, столько сил потратили, чтобы вытурить тебя из родной долины. Я так понимаю, это что-то ритуала первого выхода в свет. Обряд совершеннолетия.
— Выходит, так,— виновато вздохнул дракон.
— Не тушуйся, зато теперь ты настоящий мужчина,— подбодрил оборотень Ариэля.— Состоялся первый вылет орленка из гнезда!
— Уже второй,— опять виновато вздохнул дракон.— Первый за принцессой, второй за рыцарем, который меня от нее спасет.
Друзья вновь двигались в сторону городских ворот, только одеты они теперь были не в обрывки простыней и штор. Сусик расстарался. В Авалоне он владел не только лавками, но и парой кузниц, и тремя пошивочными мастерскими, в которых работали расторопные подданные Ариэля. Для «дам» были срочно пошиты роскошные просторные джелаббы пастельных тонов, на «муже» красовалась такая же джелабба, только черного циста. А еще на его боку висела сабля в роскошных ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. Головы «дам», разумеется, были накрыты платками, а лица скрывали чачваны, сплетенные из конского волоса.
На этот раз они уже не шли, а ехали на лошадях и были уже не втроем. Процессия увеличилась. В авангарде то ли шел, то ли бежал Сусик, шустро перебирая ножками, следом гарцевал оборотень, за ним с трудом удерживались в седлах, сидя на одну сторону, его «жены»; замыкали процессию два массивных тролля под дна с половиной метра в высоту. На одном плече у каждого лежало по сундуку, на другом — узловатая дубина.
— Слушай, а чем она тебя так достала? — Борюсика раздирало любопытство.
— Ой, лучше не спрашивай! — Дракон передернулся, всколыхнув джелаббу.
— Тише,— оглянулся гоблин,— подходим.
Так как сборы слегка затянулись, Авалон они покидали уже ближе к вечеру. Очереди у ворот к этому времени успели рассосаться. До жителей, похоже, дошло, что выпускать их из города
никто не собирается, и шанс вырваться из столицы имеют только иноземные купцы.— Сусик, направо! — скомандовал оборотень.— Иноземцев за хабар оттуда выпускают.
Гоблин послушно свернул направо. Борюсик, входя в образ, тут же начал ругаться.
— Вах! Что за страна? — возмущался оборотень, сердито глядя на прядающую ушами лошадь,— Ни адын агабский скакун, ни адын вэрблуд, ни адын слон нэт!
— А разве дебуины на слонах ездят? — удивился Жак.
— Молчи, болван! — прошипел с соседней лошади дракон.
— Подорожная, накладные,— лениво сказал Гергел, уже изрядно притомившийся в этом незапланированном карауле у городских ворот.— Готовим все бумаги сразу.
— Э! Слюшай, дарагой! — возмутился Борюсик, сведя мохнатые брови к переносице.— Я здэсь гулят! Горад сматрэт! Путэшэствий, панымаэшь, да? Какой такой накладной?
— А это кто с вами? — кивнул головой в сторону рыцаря и Ариэля капитан, заодно прогоняя сонливость. Прошлой ночью ему поспать не удалось.
— Это пэри. Вах, какой пэри! — умильно чмокнул Борюсик.— В гарэм себе везу.
Сотник освидетельствовал взглядом одну из «пери», под тяжестью которой спина лошади выгнулась дугой, выпучил глаза на ее грудь, роль которой успешно сыграли два арбуза, и чуть было тоже не сказал «Вах!».
— Это твоя пери? — недоверчиво спросил Гергел.
— Что тэбэ нэ нравится? Хароший пэри! Как у вас га-варят: вэрблуд на скаку астановит, в гарящий шатэр вай-дэт! Такой пэри на руках из любой агон вынэсэт!
— А вторая?
— Втарой пэри для утэх.
— Ясно. Значит, ничем не торговали? — Нэт.
— А что у вас в сундучках? — На гоблина и троллей капитану было наплевать. Его волновали только покидающие город иноземцы и их груз.
— Нэмножко дэнэг в дарогу, украшэиий для пэри. Гергел посмотрел на полностью закрытых материей
«пери» и не мог сдержать смешка.
— Слющай, что смэешься? — начал закипать Борюсик.— Они украшений толко мужчин показывай. Тэло тожэ толко для мужчин!
— Ну, раз для мужчин, то и мне покажут.
Гергел выдернул из ножен меч и попытался дотянуться им до чачвана Жака, явно намереваясь ею приподнять.
— Вах! — Молниеносно извлеченная сабля Борюсика перерубила меч капитана городской стражи.— Всэх зарэ-жу! — взревел оборотень.— Аскарблэний страшный!
— Ты ж сам сказал, для мужчин,— оторопело пробормотал Гергел, отпрыгивая в сторону.
— Вай мэ! Нэ нада! — завопил Сусик, вставая между капитаном и лошадью Борюсика.— Чужэзэмэц язык плохо знай. Для муж, нэ для мужчин! Толко для муж! Чачван паднять другой мужчин — страшный абида для инозэмэц! Дебуин — Ардэн сразу вайна! Гарячий народ. Всэ на вэрблуд, сабля из ножпа, и на Ардэн! Кароль виновный на дыба ламать будет!
Гергел слегка спал с лица.
— Открыть ворота,— коротко распорядился он.— Извиняюсь, дамы и господа. Не знал ваших обычаев, еще раз извиняюсь.
Борюсик закинул саблю в ножны, тронул поводья и покинул город с гордо поднятой головой. За ним поспешали провожатые и «жены».
— Эх, даже не поимели с них ничего,—разочарованно вздохнул один из стражников.
— Да ну их, бесноватых,— махнул рукой Гергел.— Пусть идут. А то и вправду войну затеют. Мне, знаешь, на дыбе извиваться не хочется.