Чтение онлайн

Оран пожимает плечами:

– Мы можем поручить некоторым целителям поработать над старейшими полями в долине Фейна.

– А как насчет строевого леса? Мы же...

– Знаю.

– А куда будем девать излишки шерсти?

– А как насчет тех, тронутых хаосом, которые отосланы в Кандар, Нолдру или Хамор? – спрашивает седовласый страж.

– Нам не обязательно принимать решение немедленно, – напоминает маг воздуха.

– Не обязательно, – доносится из угла спокойный голос, – но и проволочками мы ничего не добьемся. Не думаешь же ты, что через год или два все уладится само собой?..

Оран снова утирает лоб.

Поскольку

Доррин встал позже, чем обычно, он торопится и последний ломтик сыра проглатывает почти не жуя. Исцеление оказалось более трудным чем ему думалось, а он после этого еще и вернулся прямо в кузницу. Плечи его ноют до сих пор. И добавляется тупая, то ослабевающая, то усиливающаяся пульсация в голове.

– Не давись ты так, Доррин, – говорит Петра, наполняя его кружку теплым сидром. – Папа знает, как ты устал. А вот Джерролу в прошлую ночь было гораздо лучше.

С улицы доносятся голоса и конское ржание. В единственное кухонное окошко видна въезжающая во двор подвода, такая тяжеленная, что ее колеса оставляют глубокую колею.

– Э, да это Венн, Гонсаров работник! Интересно, с чем он пожаловал?

Допив сидр, Доррин поспешно выходит на крыльцо.

– У меня тут целый воз работы для твоего хозяина! Заказы Гонсара.

– Я ему скажу, – говорит Доррин. – А потом, если хочешь, помогу тебе разгрузиться.

На подводе громоздится целая гора ломаных деталей.

– Это было бы здорово! – кивает Венн. – От помощи не откажусь.

Когда Доррин заходит в кузницу, Яррл указывает уже горячими щипцами на его фартук.

– Целитель ты или нет, приятель, но пора браться за работу.

– Там приехал Гонсаров работник. Он хочет поговорить с тобой: вроде бы у него куча заказов.

– От Гонсара? Но ведь этот скаредный недоумок заявил, что я слишком много запрашиваю. Сказал, что обратится ко мне, когда ночью солнце взойдет. Правда, он тогда нализался... – Яррл качает головой и откладывает инструмент. – Ну пошли, глянем что к чему.

Доррин следует за кузнецом во двор.

– Это то, о чем вы толковали с Гонсаром на той восьмидневке, – как ни в чем не бывало поясняет работник, глядя на сухие листья у крыльца и ковыряя сапогом глину. – Хозяин-то мой сказал, что согласен на твою цену.

Яррл переводит взгляд с нагруженной подводы на возницу, а потом на Доррина.

– Столько сразу мне не осилить.

– Это мастер Гонсар понимает. Когда сделаешь часть, дай знать ему или мне. Мы заберем, что будет готово. И расплачиваться будем по частям.

– Подходит. Сделаю все в лучшем виде.

– Я помогу с разгрузкой, – вызывается Доррин.

– Давай. Надо бы и Петру кликнуть, – ворчит Яррл, открывая дверь кузницы пошире.

Вчетвером – отец с дочкой и двое подмастерьев – они разгружают воз.

– Ах, Гонсар... будь он неладен, – бормочет кузнец, проводив взглядом укатившую подводу, и переводит глаза на Доррина: – Твоих рук дело?

Юноша мнется. Петра лукаво улыбается.

Доррин хотел было уклониться от ответа, но укол головной боли заставляет его выложить всю правду:

– Пожалуй, что и моих. Гонсар спросил, сколько с него за исцеление мальчонки. Я сперва сказал «ничего», а потом добавил, что он мог бы подбросить нам заказов.

– Должно быть, ты до смерти его напугал, – качает головой Яррл. – Гонсар человек суровый.

– Не такой

суровый, как наш душка Доррин, – замечает Петра.

– И вовсе я не суровый, – машет рукой юноша. – Отстань.

– Ладно, – говорит кузнец, закрывая плечом дверь. – Пора браться за дело. Теперь придется подналечь со всем этим, – он указывает жестом на гору ломаных деталей. – Будь ты сто раз целитель, но основную работу запускать нельзя.

За стенами «Рыжего Льва» скулит, суля холод и снег, ветер. Доррин отпивает из щербатой кружки, поглядывая на сидящую у огня на высоком табурете певицу.

Я смотрела, смотрела любимому вслед;Отплывал он в далекое море;Взмах руки обозначил прощальный привет;Мне остались тоска и горе.Волны вспенились белым за высокой кормой,Так свободны и так изменчивы.Обманул, не вернулся любимый мой,Со свободой и морем венчанный...Как прекрасна любовь, как бесстрашна весна,Когда дивным цветком распускается!Но приходит черед, увядает онаИ холодной росой испаряется...

– Поет неплохо, – Пергун кивает в сторону худенькой женщины в блекло-голубой блузе и юбке. – Интересно, хороша ли она в постели?

– С чего ты об этом задумался?

– Трактирные певички, как правило, промышляют и тем и другим. Правда, эта, похоже, не из таких.

Доррин отпивает из кружки, глядя, как пальцы женщины скользят по струнам гитары. Ее открытое лицо усыпано почти незаметными веснушками, длинные золотистые волосы падают на грудь через левое плечо.

– Кому известно, кто из нас из каких? Мы всего лишь фигуры на шахматной доске хаоса и гармонии, – вздыхает он.

– Мастер Доррин, прошу прощения, но какое отношение могут столь премудрые суждения иметь к тому, переспит ли со мной эта девица или нет? – Пергун пытается иронизировать, однако Доррин, по обыкновению, этого не замечает и отвечает прямо:

– Никакого. Но спать она с тобой не будет.

– А ты почем знаешь? Магия подсказала? – пьяно хихикает Пергун.

Доррин кивает, прислушиваясь к следующей песне и дивясь мелодичности голоса, способного брать такие поистине серебристые ноты.

Cuerra la dierreNe guerra dune lamonteRresente da lierraQuerra fasse la fronte...

– Что это за язык?

– Вроде как бристанский. Точно не скажу, а любой из языков Храма я бы узнал, – говорит Доррин. Он пьет сок – это дешевле.

– Так ты уверен, что она не захочет со мной спать? – спрашивает Пергун, вливая в себя темное пиво и поднимая кружку.

– А ты уверен, что тебе не хватит? – насмешливо спрашивает трактирная служанка. Ох, много повидала она пьяных на своем еще недолгом веку!

– Еще чего! – подмастерье лихо бросает на стол два медяка.

– Ну смотри, дело твое, – предостерегает многоопытная служанка.