Чтение онлайн

Лус улыбнулась.

— Ты здесь. Это уже помощь.

Она вытащила из кармана несколько листьев и размяла их пальцами. Они пахли свежескошенной травой или мятой. Опустившись на колени, она натерла ладонями мои кеды и штанины джинсов.

Прежде я всегда закатывала глаза, когда она творила свои заклинания, но сегодня чувствовала, что нуждаюсь в защите.

— Может, ты споешь ей.

Я сглотнула. Неужели Лус каким-то образом догадалась, что у меня на уме?

— Спою? Но ты всегда говорила…

— Si. — Ее глаза искрились в темноте. — Однако ей сейчас лучше. И все же, чтобы уберечь тебя…

Она

втиснула мне в руки хорошо знакомую маленькую куклу и пригладила ее рваные рыжие волосы. Кукла глядела на меня с маниакальной улыбкой, один пуговичный глаз болтался на двух черных нитках. В животе снова стало нехорошо.

Эта кукла была самым жутким из всех ритуалов защиты Лус. Но внезапно и она обрела смысл. Когда мы были маленькими, кукла всегда была любимицей Мин, единственной вещью, к которой она была по-настоящему привязана, если не считать кольца, которым она швырнула в Марка на глазах у всей «Системы». Я порадовалась, что сегодня вечером эта кукла со мной, даже если Минерва не буйствовала с тех пор, как ее родные отказались от таблеток, докторов и переключились на Лус.

Интересно, как они нашли ее? Может, специалисты в области эзотерики есть в телефонной книге? Кстати, «Эзотерика» как название группы — это круто или чересчур заумно? И большой рифф в моем кармане — это целительная магия или?…

— Не бойся. — Сильной рукой Лус открыла дверь, а другой втолкнула меня во тьму. — Иди и пой.

Перл светилась. Ее лицо мерцало, когда дверь закрылась, и движение воздуха заставило пламя свечи затрепетать.

— Ты блестишь, — пробормотала я, сощурившись.

Она сглотнула, облизнула верхнюю губу. Я чувствовала по ее соленому запаху, что она нервничает.

— Снаружи уже не жарко.

— Сейчас лето?

— Да, середина августа.

Я закрыла глаза, вспоминая апрель, май… все вплоть до окончания школы. Перл завидовала, потому что ей предстояло еще год учиться в Джульярде, когда все остальные были в «Нервной».

Эта штука внутри меня вздрогнула.

Зомби издал раздраженный звук и перекатился ко мне на живот. Его большие зеленые глаза медленно открылись, обозревая Перл.

— У меня хорошие новости, — негромко сказала она.

Когда я только заболела, то ненавидела звук ее голоса, но теперь нет. Мне стало лучше — больше я не ненавижу Перл или кого-то другого из людей. Сейчас я ненавижу лишь Мерзкую Вещь, которую она всегда приносит с собой, приходя ко мне. Она свешивалась с ее рук, один глаз болтался на ниточках, злобно глядя на меня.

Я попыталась улыбнуться, но линзы очков Перл, отразившие свет свечи, были яркими, как вспышка камеры, и пришлось отвернуться.

— С тобой все в порядке? — чуть громче спросила она.

— Конечно. Просто свеча сегодня немного яркая.

Иногда я задуваю свечу, но это заставляет Лус креститься. Она говорит, я должна привыкнуть к ней, если хочу когда-нибудь снова покинуть эту комнату.

Но

моя комната такая приятная. Пахнет Зомби, и мной, и этой штукой внутри нас.

— Ну, я встретилась с этими парнями, — быстрым шепотом заговорила Перл. — Они уже какое-то время играют вместе. Они… свежие, не такие, как «Нервная».

Видимо, я снова вздрогнула, потому что Перл замолчала. Зомби мяукнул, тяжело шлепнулся на пол и двинулся в ее сторону, обходя мои старые игрушки, одежду и ноты — все лежащие на полу предметы, каждую ночь подкрадывающиеся ближе, пока я сплю.

— Мы были не так уж плохи, — сумела выговорить я.

— Да, но эти парни фудивительные. — Она помолчала, улыбаясь самой себе. Перл всегда нравились глупые придуманные слова. — Они, типа, новый звук, вроде «Армии Морганы», но свежее. Типа, какими были мы, когда начинали, до того, как сама-знаешь-кто заморочил тебе голову. Но без шести композиторов, пытающихся написать одну песню. Эти два парня гораздо более…

— Управляемы? — подсказала я.

Перл нахмурилась, и Мерзкая Вещь в ее руках злобно уставилась на меня.

— Вообще-то я хотела сказать «более славные».

Зомби подкрадывался к Перл, как будто собирался пройти у нее между ногами, но вместо этого припал к полу и принялся подозрительно обнюхивать ее обувь. Теперь ему не нравился ничей запах, кроме моего.

— Я тут подумала, хотя, может, это глупо. — Перл переступила с ноги на ногу. — Если с этими парнями все получится, а ты будешь и дальше чувствовать себя лучше…

— Мне уже лучше.

— Так и Лус говорит. Мы втроем пока не готовы, но, может, со временем мы… — Ее голос звучал все тише, все неуверенней. — Это было бы замечательно, если бы ты смогла петь для нас.

Ее слова заставили меня зажмуриться. Что-то огромное двигалось через мое тело, отчасти болезненное, отчасти возбуждающее. Я даже не сразу догадалась, что это, так давно оно ушло.

Изгибаться и поворачиваться… растекаться вдаль и охватывать людей, затоплять их собой — мой голос бурлит и возбуждает, наполняя воздух.

Я хотела петь снова…

И медленно вздохнула. Что, если это по-прежнему будет причинять мне боль, как все, кроме Зомби и тьмы? Нет, сначала нужно испытать себя.

— Можешь сделать для меня кое-что, Перл?

— Что угодно.

— Скажи мое имя.

— Дерьмо, это невозможно. Лус пришибет меня.

Я снова почувствовала запах страха Перл и услышала, как Зомби на мягких лапах пятится ко мне. Он вспрыгнул на постель, теплый, явно встревоженный. Я открыла глаза, стараясь не щуриться от света свечи.

Перл тоже встревожилась, прямо как Зомби — потому что Лус никогда не позволяет ему выходить отсюда.

— Она сказала, что пение — это будет хорошо. Но твое имя? Ты уверена?

— Не уверена, Перл. Поэтому ты и должна сделать это.

Она сглотнула.

— Ладно… Мин.

Я фыркнула.

— Блестящая, вонючая Перл. Ты что, даже не в состоянии произнести его целиком?

Некоторое время она пристально смотрела на меня, а потом негромко сказала:

— Минерва?

Я вздрогнула — по привычке, но болезнь не вернулась. Потом Перл снова произнесла мое имя, и я ничего не почувствовала. Ничего, кроме облегчения. Даже Лус никогда не удавалось такое.