Индия в древности
Шрифт:
В главе «О продаже недвижимостей» (III.9) Каутилья закреплял порядок, при котором преимущественное право покупки различных видов недвижимого имущества (полей, садов, оросительных сооружений) предоставлялось родственникам, затем соседям и кредиторам и лишь после них другим лицам. Вместе с тем существование общины ограждало земельных собственников от посягательств на их права. Она, «с одной стороны, есть взаимное отношение между этими свободными и равными частными собственниками, их объединение против внешнего мира; в то же время она их гарантия»[1072].
Общинная собственность. Весьма сложным и малодокументированным является вопрос о коллективном владении землею, в том числе общинном. К сожалению, мы располагаем немногими данными о монастырском землевладении этого периода, которое, безусловно, может служить примером коллективной собственности.
Свидетельства
Значительная роль общины в решении земельных вопросов подтверждается и данными «Артхашастры»; представители общины присутствуют при продаже участков (III.9)[1074]. Община могла ограничивать права отдельных общинников — частных собственников земельных участков в тех случаях, когда нарушались интересы общины.
В главе (II.35), посвященной обязанностям главного сборщика налогов, Каутилья перечисляет виды земель, которые имеются в деревнях и которые подлежат обложению налогом. Устанавливая границы селения, сборщик должен был определять общую площадь, учитывать земли пахотные и непахотные, сады, оросительные сооружения, пастбища и т. д., регистрировать границы между земельными участками, принадлежавшими отдельным лицам, и общеобщинными землями, куда включались, очевидно, лесные участки, дороги, пастбища. В главе «Надзиратель за кладовыми» (II.15) Каутилья перечисляет основные доходы, и среди них наряду с шестой долей (abhaga) — налогом, уплачиваемым царю всеми земледельцами, piakara, который, согласно комментарию Бхаттасвамина, являлся общим налогом с деревень[1075], а не с отдельных лиц. По данным «Артхашастры» (III.10), если человек, нанятый всем миром, не выполнял работу, то сумму, взысканную с него, получала община в целом. Очевидно, такие работники (karaka; комментарий поясняет это слово как karmakara) приглашались для обработки общинного поля; иначе они должны были бы отчитываться перед частным собственником земли.
Наряду с сельскими общинами в рассматриваемую эпоху, безусловно, существовали и более примитивные родовые общины. Возможно, именно этот тип социальной организации отражен в сообщении Неарха, переданном Страбоном (XV.1.66): «У других же племен заведено возделывать поля сообща всей родней, а после уборки урожая каждый получает достаточное количество продуктов для пропитания на год; остаток сжигают, чтобы у них было побуждение работать в другой раз и не проводить время в праздности».
Приведенными данными, конечно, не исчерпываются материалы индийских и античных источников о землевладении в древней Индии. Ряд вопросов остается еще неясным и требует дальнейшей разработки. Предложенное здесь решение общей проблемы во многом дискуссионно. Необходимо четко различать теоретические построения, правовые концепции, которые были зафиксированы в шастрах, и реальные факты, хотя правовая мысль во многом отражала и реальную действительность. Перспективную работу в этом плане провел А.М.Самозванцев в книге «Теория собственности в древней Индии».
Скотоводство. Земледелие было основным занятием оседлого населения, но немалое значение сохраняли скотоводство и охота, особенно в районах, где имелись подходящие для этого природные условия, где существовал более низкий, чем в Гангской долине, уровень социально-экономического развития (пригималайские районы, горные области Виндхья).
Внимание, уделявшееся скотоводству, объяснялось в немалой степени потребностями земледелия. Многие полевые работы выполнялись при помощи скота. Он был транспортной силой и сырьем для различных ремесел и потому ценился в древности, как и позднее, очень высоко. Показательно, что в буддийской литературе о нем говорится как о приносящем зерно (пищу), силу, красоту и счастье.
Наряду с земледельческими хозяйствами, содержавшими небольшое количество скота, имелись и крупные скотоводческие поместья. В комментарии Буддхагхоши к «Сутта-нипате» рассказывается, например, о владельце 30 тыс. голов скота, в том числе 27 тыс. дойных коров. В этом скотоводческом хозяйстве трудились рабы и наемные
работники[1076]. Указанные цифры, хотя, очевидно, не соответствуют действительности, могут свидетельствовать о сосредоточении в частных руках значительного поголовья скота. «Махавагга» (34.19) сообщает об одном богатом хозяине скотоводческой фермы, в подчинении у которого находилось множество пастухов.Владельцы скота должны были платить центральной власти определенный налог. Арриан («Индика» XI.11), используя материалы Мегасфена, писал, что индийцы вносят подати с принадлежащих им стад.
Мегасфен выделял пастухов и охотников в особый «разряд» индийского населения (Страбон XV.1.41). Интересно, что и Патанджали указывал на «касту» (jati) пастухов (gopa), статус которых, однако, недостаточно ясен. Вероятно, скотоводы вместе с земледельцами причислялись к вайшьям или шудрам, только им разрешалось разводить скот, продавать или отдавать внаем вьючных животных (Страбон XV.1.41).
Каутилья специальную главу (II.29) своего трактата посвящает «надзирателю за скотом» и приводит некоторые любопытные сведения: надзиратели должны были точно знать о полном числе стад, о потерянном и падшем скоте, о количестве молока и масла. Он упоминает, в частности, о пастухах и охотниках, охраняющих стада (видимо царских хозяйств) за денежное вознаграждение. Каждого убивающего и похищающего скот или даже подстрекающего к убийству ждала смертная казнь. Хозяйственные и прежде всего военные нужды обусловливали развитие коневодства и разведение слонов. Согласно «Артхашастре», специальные надзиратели наблюдали за лошадьми и слонами.
Деревня. Рост городов. Деревня, сельское поселение обычно обозначались термином «грама» (grama, пал. gama), хотя содержание этого термина весьма широко. В источниках различается несколько типов грам: по размерам, составу населения, местоположению, специализации и т. д. В раннебуддийских сочинениях сообщается о грамах (гамах), состоящих из нескольких хозяйств (kui — постройка, дом), которые принадлежали отдельным семьям, и о махаграмах (махагамах), размеры и число жителей которых были значительны; тексты говорят о деревнях, связанных с земледелием, деревнях, населенных скотоводами[1077]. Специализация деревень — одна из характерных черт рассматриваемого периода. В источниках встречается немало сообщений о деревнях кузнецов, ткачей, плотников и т. д. Интересно, что буддийские тексты упоминают о деревнях по сословно-кастовому признаку: о деревнях брахманов, кшатриев, вайшьев, чандалов и т. д. Очевидно, речь идет о поселениях, где основную часть жителей составляли представители определенной сословной или кастовой группы.
Государство внимательно следило за положением дел в селениях, строго контролируя их повседневную жизнь, поскольку деревни выступали не только административной, но и основной фискальной единицей. Главному сборщику налогов предписывалось проводить регистрацию жителей и фиксировать уплату податей. Более того, центральная власть под видом домохозяев посылала в селения специальных агентов, наводивших справки «о землях, домах и семействах» (Артх. II.35). Деревня, особенно в начале рассматриваемого периода, как правило, жила изолированно от города. Согласно Мегасфену, земледельцы «никогда е приходят в город ни по общественным, ни по иным каким-нибудь делам» (Страбон XV.1.40). Конечно, это высказывание вряд ли полностью соответствовало действительности, но в ряде древнеиндийских источников (прежде всего в брахманских дхарма-сутрах) сохранилось явное пренебрежение к городской жизни как несовместимой с «брахманской чистотой». Так, «Апастамба» (I.11.32) запрещала снатаке (snataka) — праведному домохозяину, завершившему свой обет брахмачарина, вступать в город. Чтение священных ведийских текстов в городе считалось предосудительным (Гаутама XVI.43). Эта позиция отразила, очевидно, брахманское отношение к городам, население которых оказывало поддержку буддизму. Показательно, что в буддийских сочинениях к городу и к городской жизни проявляется иное отношение. Прагматик Каутилья (II.1) советовал царю не допускать в деревни (грамы) актеров, танцоров, музыкантов, чтобы не отвлекать поселян от работы в поле.
Брахманы, как известно, искали опору в деревнях, традиционное брахманское образование основывалось на системе деревенского гуру, представители же неортодоксальных течений тяготели к городам[1078], которые становились крупными центрами образования (например, Таксила, Матхура).
Интересно, что Панини не проводил четких различий между городом и поселением и применительно к Западной и Северо-Западной Индии (области Вахика и Удичья) употреблял один и тот же термин — grama[1079]. Видимо, для этого у него были весьма веские основания. Постепенно ситуация менялась, и в этом районе появились довольно крупные городские поселения.