Имперский вояж
Шрифт:
— Итак, Корд на самом деле женщина? — спросил Панер.
— Технически — да. Но есть еще социологический аспект, в соответствии с которым он, естественно, мужчина. Путаница этих двух моментов и сбивает с толку программу.
— И меня, — призналась О'Кейси. — Но я уверена, что вы правы. Мы не слишком тщательно изучили языковое ядро, от которого отталкивались, и я, естественно, никогда и не утверждала, что оно идеально и учитывает такие тонкости. Но даже если бы я была в курсе, то все равно не знала бы, как их правильно учесть. Искусственный интеллект может вести себя непредсказуемым образом и выдавать полнейшую чушь,
— Я не женщина, — неожиданно заявил Корд.
— Шаман Корд, — сказала Элеонора. — У нас проблемы с программой перевода. Так что можете не обращать внимания на нашу дискуссию.
— Хорошо, — сказал шаман. — Я могу понять, что у вас проблемы с вашими машинами. У вас они постоянно. Но еще раз повторяю, что я не женщина.
— Какое слово он только что употребил? — спросил Добреску.
— “Блек тюл?” — Элеонора сверилась с электронным блокнотом. — Этимологически получается что-то типа “то, что носит; то, что носит яйца”? Или “тот, который высиживает яйца”? Готова поклясться, это что-то в этом роде.
— А моя ящеропсина? — спросил Роджер, поглядев на умильно сопящую ящерку.
— Еще один интересный аспект местной биологии, — ответил Добреску. — На Мардуке доминируют два семейства живых организмов. Можно, если угодно, провести аналогию с земными рептилиями и амфибиями. Так, Корд — “амфибия”, к ним же можно отнести чертовых тварей, чертовых крокодилов и больших бестий. Все они обладают слизистой кожей и сходным строением внутренних органов.
— Однако большинство животных — к ним, кстати, относятся ящеропсины и флер-та — устроены принципиально по-другому: кожа у них сухая, иначе функционируют и почти все остальные органы — сердце, желудок, почки.
— Так все-таки ящеропсина — он или она? — нетерпеливо спросил Роджер.
— Она, она, — ответил Добреску. — Аналог земной рептилии. Так что ждите: у вашей любимицы рано или поздно появятся детки. Ну, яйца.
— А что нам делать с программой перевода? — спросил Роджер.
— Я думаю, не стоит что-либо менять, — сказал Панер. — Людей мы проинформируем, объясним, что у мардуканцев “плавающий” пол, но оставим все как есть. Ведь, как правильно заметила Элеонора, отличие чисто техническое, а поскольку среди нас нет ксенобиологов, я полагаю, что мы смело можем закрыть на это глаза. Я не думаю, что возникнут серьезные проблемы, а потому не считаю необходимым смущать команду или переделывать программу.
— Убедитесь хотя бы, что они знают, — чопорно заявил Корд, — что я никакой не яйценос.
— Он женщина? — спросил Джулиан.
— Типа этого, — рассмеялся Роджер. — Но советую вам обращаться к нему как к мужчине. И молите бога, чтобы программа не споткнулась. — Встроенный в чип переводчик уже несколько раз ошибался, например в случаях с Поертеной и Денатом. К счастью, пострадавшие не обиделись. Пинопанец почти сразу забыл об этом, а Денат удовлетворился устными извинениями.
— О бог мой, — покачал головой Джулиан. — Когда мы наконец покинем эту дурацкую планету? А то постоянные заморочки уже доконали.
Проходя мимо рядового Гелерта, Роджер похлопал его по плечу. Пехотинец в ответ криво оскалился и перекинул копье через плечо. По-видимому, Гелерт все еще считал, что солдату не подобает носить подобные штуковины.
Все бойцы вооружились мардуканским оружием. Трофеи исчислялись
тысячами, так что каждый выбирал на свой вкус. Поскольку местное оружие в исходном виде для землян не годилось, войтанцы пошли гостям навстречу и адаптировали его до нужных размеров. Теперь у команды были короткие мечи (или длинные кинжалы, по мардуканским понятиям), овальные щиты и, по меньшей мере, по одному копью или дротику на каждого солдата.В течение трех недель, пока отряд восстанавливал силы, бойцы возобновили тренировки. Конечно, до мастерства мардуканцев им было далеко; ведь туземцы, можно сказать, чуть ли не рождались с оружием в руках, но, в отличие от последних, земляне все-таки в первую очередь были солдатами. Их тренировки носили в основном коллективный характер, пронизанный духом взаимопомощи. Главный упор делался не на то, чтобы выпестовать индивидуальных супергероев, а на то, чтобы осуществлять определенные маневры повзводно. К примеру, одно подразделение удерживает стену, а другое с оружием в руках пытается эту стену взять. Ставка делалась не на личный героизм, а на согласованность в действиях.
Улыбнувшись Гелерту, Роджер кивнул на собственный меч. После отдыха земляне выглядели значительно лучше, кроме отдельных тяжелораненых, которые по-прежнему нуждались в лечении и в последующей транспортировке на флер-та.
Роджер просалютовал капралу Д'Эстрис. Она получила серьезнейшие ожоги, и Добреску пришлось удалить ей часть руки, ниже локтя. Махнув в знак приветствия розоватым обрубком, она почесала вспухшее место. Зуд был нестерпимый, но через месяц-другой на месте культи непременно вырастет новая рука.
Наконец принц подошел к животному, предназначенному для Корда. Шаман кивнул на сковывающие его ремни.
— Унизительно, однако.
Роджер покачал головой и кивнул в сторону бесконечной вереницы могильных холмов.
— Радуйтесь, что в живых остались.
— О, я радуюсь, — захрюкал Корд. — Но все равно стыдно.
Роджер снова покачал головой и тут заметил приближавшегося с противоположной стороны Панера.
— Ну что, капитан, все готово?
— Похоже, что так, — ответил Панер, кивнув подошедшей делегации во главе с Т'Лин Таргом и Т'Кал Вла-ном.
— Жалко расставаться, — прошептал принц, но его улыбка слегка потускнела, когда он бросил взгляд на городские развалины.
— Мне тоже, — согласился Панер. — И сказать по правде, ваше высочество, лучше уходить именно так. По старинной традиции тела павших следует забирать с собой, но в глубине души я всегда считал, что солдат должен быть похоронен там, где погиб. — Он покачал головой и тоже печально поглядел на катакомбы. — Когда придет мое время, я предпочел бы для себя такую же участь, — произнес он тихо. — Быть похороненным на месте гибели, вместе с, моими друзьями и… врагами.
Роджер с удивлением поглядел на вдохновенный профиль командира. Возможно, он удивился бы больше, если бы не успел прочесть “Если?” или массу других поэм, хранящихся в чипе Элеоноры О'Кейси. Оказалось, что в душе капитана скрывались такие глубины, о которых принц раньше и не подозревал.
— Ладно, — весело парировал принц. — Я это запомню, капитан. Только вряд ли это у вас получится в ближайшее время. Вы еще не забыли, что вам категорически запрещено умирать прежде, чем вы доставите домой персону его высочества. Не правда ли?