Империя соблазна
Шрифт:
— У окон, Вито. Пусть все смотрят на нас. Подумай, как они будут завидовать.
Голос Бенетти вытаскивает меня из воспоминаний. — Я предполагаю, что ты вернешься в Торонто.
Он не хочет, чтобы я или мои люди торчали поблизости, что имеет смысл. Но хотя это территория Бенетти, я не принимаю его приказов. — Да, через несколько недель. Сначала я хочу разобраться с винодельней.
— Конечно, ты вытворяешь эту хрень, когда меня нет в городе.
— Если бы ты был здесь, я бы все равно продолжил свои планы. — Я замолкаю. — Я не вторгаюсь. У меня и так
— И все же ты хочешь владеть винодельней в Паесано.
— Хорошая инвестиция, не правда ли?
— Нет. Они еле выживают.
Мне интересно, откуда он это знает. Может быть, его жена? — Как я уже сказал, я верю, что смогу это изменить.
— Без обид, но что ты знаешь об управлении винодельней?
— Наслаждайся своим медовым месяцем.
— Д'Агостино.
На другом конце провода повисает тишина, словно он размышляет. Наконец, он говорит: — Эта девушка много значит для моей жены, capisce? Поэтому я ожидаю, что ты будешь относиться к семье справедливо. Уважительно. И я также ожидаю, что ты уедешь к тому времени, как я вернусь в следующем месяце.
Мне не нравятся угрозы. — Или?
— Я благодарен за твою помощь, когда впервые приехал в Нью-Йорк. Но не ставь под угрозу наш союз, действуя глупо.
Около года назад я помог ему с одним из его кузенов, который сбежал во время наркоторговли. Взамен я взял часть казино. — Как я уже сказал, я остаюсь всего на несколько недель. У меня нет никаких планов на этот район, кроме винодельни.
— Проследи, чтобы так и оставалось. И вуаля. — Он отключается.
— Он зол? — Томмазо взглянул на меня. — Из-за того, что мы останемся?
— Осторожен, но этого следовало ожидать. Я бы чувствовал то же самое, если бы ситуация была обратной.
— Ну, в этих домиках чертовски холодно. Пожалуйста, скажите мне, что мы можем купить обогреватели сегодня.
Я делаю еще один глоток капучино. — Вместе с эспрессо-машиной, да. И я найму подрядчика, который внесет любые изменения, которые мы захотим.
— Я думал, ты сказал Бенетти, что мы не останемся.
— Мы не останемся. Но спальня размером со шкаф, и там нет никаких чертовых жалюзи.
— Видели бы вы эти крошечные кровати, — хихикнул Томмазо. — Гаэтано перевернулся посреди ночи и упал на пол. Я чуть не обмочился, так сильно я смеялся.
Я указал на напитки. — Отнеси им эти капучино и пирожные. Может, это поможет смягчить боль от размещения.
Мой телефон завибрировал. Подняв экран, я вижу имя младшего брата. — Алло, — ответил я.
— Ciao22, fratello! — Массимо был снаружи, на заднем плане доносится уличный шум. — Как Торонто?
— Я в Нью-Йорке, но там то же самое — чертовски холодно. Как ты? Как Рома? В ресторане к тебе относятся нормально?
— Я уволился.
Я закрываю глаза и молюсь о терпении. Это его третий ресторан за три месяца. Мой брат слишком импульсивен. Он никогда ничего не обдумывает. — Почему? Что случилось?
— Они не знают, что делают. А мне надоело резать лук, морковь и сельдерей. Целый день одно и тоже.
Я стучу пальцами по дверному
косяку. — Маз, ты не можешь рассчитывать на то, что сразу же сможешь управлять собственным рестораном. Тебе нужно обучение.— Это не дисциплина, Вито. Это насилие.
Энцо это не понравится. Когда два года назад он согласился позволить Массимо работать шеф-поваром, это было при условии, что Массимо сделает из этого серьезную карьеру. Уйти из 'ndrina было чертовски серьезным делом, к которому нельзя относиться легкомысленно. И Энцо смягчился только потому, что на этом настояла его жена. Маз, похоже, ничего из этого не понял.
— А как же наше обучение с Папой все эти годы? — спросил я. — Разве это не было насилием? Не будь таким слабаком. Тебе нужно это выдержать.
— Отвали, Вито. Я делаю это уже целую вечность! Попробуй резать овощи кубиками каждый день в течение двух лет и посмотри, как тебе понравится.
— Если бы это была работа, я бы ее делал и не жаловался.
— Да, ты всегда хороший и послушный брат, — усмехнулся он. — Извини, что я тебе позвонил. — Он отключился.
Я ударил кулаком по дверному косяку. — Merda!23
— Маз ушел из другого места? — спросил Томмазо, когда мы свернули на длинную подъездную дорогу к винодельне.
— Да. И я не хочу, чтобы Энцо узнал, так что держи это при себе.
— Его вряд ли можно за это винить. Это большой шаг вниз для принца Д'Агостино.
— Но это шаг, который он выбрал. Ты делаешь выбор, ты с ним живешь.
Переезд в Торонто, вдали от семьи и всего привычного, был нелегким. Но мне не терпелось иметь что-то свое, что-то, что я мог бы контролировать, а не сидеть в тени брата.
Это был шанс, который я не мог упустить. Меня не воспитывали, чтобы быть Доном. Меня воспитывали, чтобы давать советы Дону. Большую часть своей жизни я был снаружи, заглядывая внутрь.
Пока я не уехал в Торонто.
Теперь у меня собственная власть, возможность создать прочное наследие. Но 'ndrina недостаточно. У самых успешных Донов были другие источники дохода, как у Энцо и его мошеннический бизнес. Фаусто Раваццани имел руки во всех видах глобальных операций. Даже у Джакомо Бускетты в Палермо были автосалоны. Недвижимость казалась мне хорошей инвестицией, способом сохранить свои деньги чистыми.
— Чтобы построить империю, нужно терпение, — напом инаю я себе.
Я не возражаю против ожидания. Терпение было моей единственной добродетелью.
5
...
Мэгги
Сообщение, набранное заглавными буквами, пришло, когда я умывалась.
Я СЛЫШАЛА О ВИНОДЕЛЬНЕ. Я ВЕРНУСЬ
Я ополоснула и промокнула кожу насухо. Затем я отправляю Вэл свое сообщение, написанное заглавными буквами.
НЕ СМЕЙ
У ВАС МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ