Империя проклятых
Шрифт:
«Они у-ушли».
– Ты подвел их, Лев.
Альба улыбнулась, резко дернув головой как раз в тот момент, когда мой клинок врезался ей в щеку, оставив лишь царапину на мраморной коже. Уклоняясь от удара Фебы, вампирша взмахнула мечом, спрятанным в хлысте для верховой езды, не сводя с меня черных как полночь глаз.
– Ты подвел их обоих.
– Заткнись!
– Не слушай, любовь моя, – прошипела Феба. – Это все сплошная ложь.
– Папа, ты где?
– ЗАТКНИСЬ!
Габриэль прервал свой рассказ, сделав еще один большой глоток из бутылки. Проведя рукой по лицу, он издал такой
Когда в Зале Корон завязалась битва, принцесса а Мэргенн повернулась, чтобы бежать. Рейн не думала, как помочь Матери-Волчице, она думала только о девушке, повисшей у нее на руках, и потащила все еще оцепенелую Диор по парадной лестнице. Но из темноты стрелой вылетел Принц, и принцесса с Граалем с криком упали на камень. Рейн закричала, когда ей в плечо вонзились клыки, брызнула кровь, хрустнули кости, огромный зверь обладал дьявольской силой. С яростным ревом Диор вскочила с каменных плит, нацелилась в череп волка и попала точнехонько в раскрытую пасть Принца – своим изящным острым каблуком.
– Хоть на что-то сгодились, – выдохнула она.
Лилид лежала тихо и неподвижно, когда Киара потянулась к ней своей единственной здоровой рукой. Но в этот момент Палач с ревом ударил Мать-Волчицу в спину. Череп у него был проломлен, грудная клетка разорвана, но он все равно летел как копье, врезался в ее позвоночник, и они оба свалились. Киара заклокотала, рыча и плюясь кровью, а ее огромная рука сомкнулась на горле Кейна. Но большой палец Палача вонзился ей в глаз, раздавив его, как виноградину, и с хрустом проникая в глазницу. Дрались они, эти кузен с кузиной, яростно и жестоко, и даже кровь между ними сгустилась от ненависти. Но Киара была старше и сильнее и, собрав всю свою мощь, впилась пальцами в шею Кейна.
– Сколько раз я тебя просила, братец, следить за своим языком.
С рычанием Мать-Волчица вырвала у Палача и челюсть, и вывалившийся язык. И, вздохнув, Киара снова ударила Кейна окровавленным кулаком по черепу, размазав его по разбитым каменным плитам.
Принцу не понравился удар в морду, и теперь он напал на Диор. У Грааля никаких планов не было, она просто хотела отогнать зверя от Рейн и отползла назад, к обломкам статуи. Волк набросился на нее, вонзив клыки в голень и задрожав, сотрясаясь от боли. Грааль закричала, перекрыв глухое рычание. А позади него Рейн а Мэргенн подняла меч, валявшийся среди обломков, – меч матери, которая на самом деле никогда не была матерью и не ждала от дочери и грамма величия. И с яростным криком вонзила клинок по самую рукоять в спину Принца.
Волк взвыл, булькая кровью и скуля, но наконец упал на камень. Вскрикнув, Рейн вытащила из него клинок Девятимечной, подхватила Диор и подняла ее на ноги, и девушки, истекая кровью и пошатываясь, побрели через Зал Корон.
С руки Киары все еще стекал ее кузен, но она, прихрамывая, снова направилась к тетушке. Лилид так и лежала с закрытыми глазами на разбитых в щепы бревнах, в нагруднике, раздавленном кувалдой Матери-Волчицы. Киара возвышалась над поверженной старейшиной, окутанная вспышками молний и облаком пыли, сжимая в руке окровавленный молот. И если бы это была история об искуплении или о героях, Мать-Волчица, возможно, убила бы Бессердку прямо здесь и сейчас. Но когда ее племянница высоко подняла оружие, на алые губы Лилид упала капля крови.
И графиня открыла глаза.
– П-прекрати.
Кипящая от ярости, но бессильная перед Хлыстом,
Киара остановилась.– На колени.
Беспомощная, как младенец, Киара опустилась, когда Лилид поднялась из-под обломков.
– Умри.
И, собрав в окровавленных пальцах силу семи столетий, Бессердка снесла голову Матери-Волчицы с плеч, разметав обломки костей и кровь по залу.
И Киара Дивок умерла.
В темной камере в подземелье Суль-Аддира воцарилась тишина, и Жан-Франсуа поджал губы.
– Хм. Позор. Под конец она мне даже немного понравилась.
– Она была чертовым извергом. – Габриэль уставился затуманенным взором на маркиза, голос у него стал хриплым от вина. – Палачом, казнившим тысячи людей. Убийцей невинных женщин и детей. Кровожадной тварью, у которой даже близко не было совести.
– Так я и говорю. – Жан-Франсуа пожал плечами. – Немного понравилась.
Тишину нарушил скрип пера – историк возобновил запись. Последний угодник покачал головой, отхлебнув из бутылки.
– За пределами дуна, – продолжил он, – на стенах все еще сражались угодники-среброносцы с Дивоками. Неистовые несли ужасные потери, а теперь еще прибыли закатные плясуны. Ангисс и Брэндан прорвались вдоль дамб и обрушились на фланги высококровок. Батист бежал с волками, со сломанной рукой. Этот проклятый сумасшедший обмакнул свой боевой молот в смолу, поджег его с помощью огнива какого-то угодника и теперь размахивал им, как горящей сребросталью дубинкой. Битва перемахнула через стены, выплескиваясь во двор дуна, на улицы Ольдтунна, Дивоки метались в своем неистовстве, кружась в Смерче, но весь их порядок рушился в сладких объятиях хаоса.
Никита и Аарон продолжили прорубать кровавую полосу вдоль зубчатых стен, но среброносцы теперь сплотились под предводительством Лаклана. Он был бледнокровкой и сыном могущественного Толева, мой ученик, и он рос среди Неистовых, прежде чем я научил его убивать их. Оставив одного высококровку без ног, а второго обратив в пепел на камне, он бросился на Аарона, скрестив мечи с юным темным лордом.
– Мне всегда говорили, что ты ублюдок, де Косте, – выплюнул он.
– А знаешь, что мне о тебе говорили, мальчик? – прошипел в ответ Аарон, швырнув Лаклана спиной на камень. – Абсолютно ничего.
Полетели искры, когда сребросталь Лаклана ударилась о двуручный меч Аарона, и теперь птенец и среброносец сражались клинок к клинку. Они могли потягаться в силе, а возможно, и в ярости, и обоим было что терять. Но Аарона все-таки еще инициатом изгнали из Ордена, а Лаклан дорос до настоящего угодника-среброносца, за плечами которого лежало семнадцать лет войны. Поскольку Аарона слепил свет окровавленной эгиды, хоть и тусклый, меч Лаклана нашел брешь в защите врага. Разрубив плечо Аарона до кости, Лаклан довел дело до конца. Одним движением он полностью обезоружил моего брата. Сверкнув, двуручный меч Аарона отлетел от зубчатой стены и со звоном ударился о камни двора внизу. Обнажив клыки, Лаклан занес свой сребростальной клинок для смертельного удара.
– Я передам Габи, что ты умер достойно.
И в этот момент в гущу схватки с криком бросился Батист, ударив Аарона прямо в грудь. Сцепившись, чернопалый и птенец скатились со стены и рухнули с высоты в пятьдесят футов в окровавленный снег. Лаклан намеревался броситься в погоню за этой парочкой, но когда брат Ксавьер превратился в красный туман всего в нескольких футах слева от него, он понял, что оказался в гораздо более глубоких водах. Он с грохотом приземлился на разрушенные зубчатые стены, с головы до ног покрытый запекшейся кровью, с глазами, сверкающими темными впадинами.