Чтение онлайн

Феба оскалила зубы, указывая на разрушенные стены.

– Диор!

– ДИОР! – пронесся по рядам новый рев. – ДИОР!

Тысячи голосов заревели как один, перекрывая раскаты грома над головой. Селин подняла клинок, выкрикивая имя Грааля, и я тоже оказался во власти чар Фебы, выхватив из ножен Пьющую Пепел и подняв в бушующее небо. Народ Лунного Трона всегда говорил о том дне, когда возродится Айлид Храбрая, королева, которая объединила кланы Высокогорья и заставила содрогнуться небеса. И, глядя на Фебу, когда она выкрикивала свои призывы, на ее золотистые глаза, пылающие волосы и острые, как лезвия, когти, мне подумалось, что некая доля правды в этом пророчестве есть.

«Она п-п-прекрасна, Габриэль», – раздался серебристый шепот у меня в голове.

– Да.

«Как

– Буревестница, – улыбнулся я.

Феба перевела взгляд на стены, обнажив зубы.

– ЗА ЮНУЮ БОГИНЮ!

Рев, эхом прокатившийся по рядам, был таким громким, что небо над головой содрогнулось, и мы начали атаку, сотрясая землю под ногами. Нас были тысячи: солдаты Высокогорья, лунные девы Колыбели, медведекровки, львокровки, волкокровки, а еще поющие волынки, сверкающие клинки и изогнутые когти. А потом мы добрались до первой гребаной канавы.

Жан-Франсуа приподнял бровь, оторвавшись от записей.

– Канавы?

Последний угодник кивнул, сделав большой глоток вина.

– Канавы, – повторил он.

– Ты имеешь в виду ров вокруг стен или…

– Я имею в виду канаву, холоднокровка. Обычная яма в земле. Дун-Мэргенн был самой могущественной крепостью к западу от Августина, но его стены не возвышались на сотню футов над землей и уж точно не были сложены из костей мертвого бога или еще какой-нибудь ерунды из детских сказок. Защита большинства крепостей выглядит совершенно обычно. Просто канава вокруг частокола. И чем больше крепость, тем чаще повторяется эта схема. Канава. Небольшая стена. Потом канава поглубже и стена побольше. В общем, никакой зауми – все очень просто. Но эта схема работает. Канавы снижают скорость атаки, заставляя солдат спотыкаться. Из-за них невозможно подкатить осадные орудия достаточно близко к стенам, не подвергаясь обстрелу во время их установки. Я где-то читал, что площадь Дун-Мэргенна составляла всего около трех квадратных миль, зато защищала крепость стена протяженностью более тридцати миль.

Причина, по которой Дивоки так преуспели в осадной войне, заключалась в том, что, напившись крови закатных плясунов, эти ублюдки могли швырять в защитников крепости валуны, сами при этом находясь вне пределов досягаемости. Вот почему Ньютунн был в таком плачевном состоянии – Никита и его лорды крови разгромили небольшие внешние стены и швыряли их обломками в бойницы, пока находившиеся там солдаты не превратились в кашу. Затем, взяв город, он починил их, как смог.

Но у нас не было осадных орудий, холоднокровка. И осадных башен тоже не было. У нас была грубая сила и звериная ловкость и стремительность, магия, настоянная на лунной крови, штормовые ветры за спиной и около пятисот ярдов битого камня, канав и артиллерийского огня впереди, прежде чем мы достигли стен Ньютунна. И мы бросились в этот ад.

Сначала раздался пушечный залп – большая часть тяжелой артиллерии Ниав была уничтожена, когда Никита захватил город, но несколько более крупных орудий все же сохранилось, и они гавкали, грохотали и изрыгали огонь вдоль стены. Это были многозарядные огнеметы. Знаешь, что это?

Жан-Франсуа открыл рот, чтобы ответить, но Габриэль продолжил, как только сделал еще один глоток вина.

Противопехотное средство. Предназначено для массового уничтожения наземных войск. Феба говорила мне, что закатного плясуна может убить только серебро или старость, но я понимал: многих мы потеряем из-за увечий. И когда раздались выстрелы, я увидел, какой урон они наносят. Оторванные руки и ноги, вспоротые животы, и все это разбросано по снегу. Я продолжал бежать, от канавы к стене, от стены к канаве, охваченный пламенем крови Фебы. Присев на корточки рядом с разрушенным укреплением, я прокричал, перекрывая грохот пушек:

– Укрывайтесь от огня! Атакуйте, пока они перезаряжают оружие!

Феба сидела рядом со мной, щека у нее была рассечена и кровоточила. Я увидел, как почти ползком пробирался вперед большой Кейлан, а за ним на корточках Бринн, выковыривая когтями шрапнель из своего плеча. Пушка взревела снова, полетел снег, задрожала земля, а звук металла, раскалывающего камень, практически оглушал. Но их командир был неопытным: он дал еще один залп, когда большинство из нас залегло на землю. Так бывает, когда скармливаешь вражеских

Орудия замолчали, перезаряжаясь, и мы снова бросились в атаку, ослепленные снегом, в клубах поднимающегося дыма. Феба бежала рядом со мной, но Селин я потерял из виду, пригнувшись, когда пушка вновь открыла огонь. Мы сорвались с места и сразу же двинулись вперед, подбираясь все ближе к зубчатым стенам, к кричащим на них темным фигурам. Но как только мы подошли достаточно близко, они пустили в ход требушеты и баллисты, камни и стрелы посыпались вокруг нас градом, настолько сильным, что безопасного окна для атаки больше не было. Я видел, как почти раздавили Кейлана – он отскочил в сторону, и в запасе у него была всего секунда, но как раз в этот момент на его укрытие обрушилась тонна валунов. В Ангисса а Баренна попало что-то ужасное – волк был по пояс в крови. В воздухе висел запах черного пламени, раскаты грома сотрясали землю, а требушеты и пушки плевали смертью в наши ряды.

Бах. Бах.

БА-БАХ.

Мы побежали дальше. Выбора не было. Впереди ад и кровь, но лучше вперед, чем назад. Вверх и вниз, дым и вонь, гром и снег. Во мне бурлила кровь Фебы, поднимая меня, приказывая бежать вперед, сквозь эту мясорубку, к людям, которых я должен убить. Я пытался разглядеть Батиста среди силуэтов на стенах, надеясь, что если доберусь до него первым, то смогу каким-то образом уберечь от участи, которая постигнет всех остальных бедняг, когда мы до них доползем. Потому что, несмотря на залпы орудий, мы двигались вперед.

Габриэль покачал головой, осушая свой бокал.

– И да поможет им Бог, двигались мы быстро.

– Можно я продолжу?

Последний угодник поднял взгляд, и выражение лица у него стало ледяным, когда он посмотрел на свою сестру. Селин уставилась на него, сомкнув острые зубы, заключенные за серебряной решеткой на челюсти.

– А надо?

– Мы уверены, что ты предпочел бы, чтобы мы сидели в безмолвном страхе, пока могучий Черный Лев…

– Мы, – усмехнулся Габриэль, взглянув на историка. – Она сказала тебе, что это на самом деле значит, Честейн? Эта чертова змея сказала тебе, кто она есть…

– Но я тоже там была в тот день, – выплюнула Селин. – А сижу тут и молчу. Ради чего, спрашивается?

– Пусть она тоже расскажет, Габриэль, – пророкотал Жан-Франсуа. – Как бы это ни было забавно, но я привел тебя сюда не для того, чтобы смотреть, как ты плюешься ядом.

– В каждом вздохе ложь. – Габриэль наполнил свой кубок. – Но как угодно.

Селин прищурила темные глаза, вглядываясь в глубины памяти.

Мы действовали быстрее, чем мой брат со своими язычниками, бросаясь из канавы на стену и снова в канаву. В одежде мертвеца, прикрывающей нашу спину, двигаясь вперед к мертвецам, пытавшимся нас убить. Мы были уже довольно близко, когда они начали стрелять из арбалетов, и горящие болты засвистели мимо наших щек. Всего в нескольких дюймах слева от нас рухнул камень, пушечные выстрелы прошили наше тело, но затем мы достигли опоры, добравшись до гравия у основания стены Ньютунна, и взмыли, преодолевая трещину за трещиной, стрелой устремляясь к небесам. Наш цеп змеей зацепился за зубцы стен наверху, наши ноги с силой оттолкнулись, и мы побежали вертикально вверх по стене. Уворачиваясь от горящих арбалетных болтов, мы слышали, как громко кричали люди наверху. Но когда мы увидели, что происходит, то, если бы в нашей мертвой груди все еще билось сердце, оно бы сжалось от ужаса. Они поднимали корыто, доверху наполненное горящими углями, и собирались его опрокинуть.

Я вспомнила об ужасном пламени в Кэрнхеме, и меня сковал страх. Я закричала, прижав руку к лицу и пытаясь увернуться от обжигающего ливня. Мы почувствовали жар. Почувствовали запах дыма. Представили себе агонию. Но затем услышали крик и звук, будто мясо ударилось о камень. Это упали те, кто поднимал угли, и вместе с ними опрокинулось и их корыто.

Мы взобрались на зубчатую стену и бросились в толпу людей. Они были так близко, что мы чувствовали запах только что выпитого спиртного в их дыхании. Но когда мы взмахнули клинком, готовые разрубить все вокруг на части, мы услышали знакомый голос, полный страха.