Чтение онлайн

Николь, однако, дышит этой жизнью. Чопорная и правильная. Высокомерие, которое сопутствует этому. Экстравагантность, покрывающее это, как мед. И она владеет внешностью, которая к этому подходит.

Она сногсшибательная бомба с ногами, которые тянутся на многие километры, и такими светлыми волосами, что они ослепляют больше, чем солнце, и такие же жгучие. Ее тело стройное, с изгибами, за которые можно ухватиться, пока я трахаю ее до бесчувствия.

Я делаю паузу, внутренне качая головой.

Я только что думал о том, чтобы трахнуть Николь? Что, черт возьми, все

Эти зловещие кровавые мысли должны оставаться в подсознании, где я даже не могу до них дотянуться, не говоря уже о том, чтобы развлекать их.

Мое внимание, хотя и затуманенное, и немного размытое, возвращается к настоящему, когда Николь проскальзывает в уединенную комнату на первом этаже. Вскоре после этого Крис бросает быстрый взгляд по сторонам и следует за ней.

Значит, это он тот, ради кого она нарядилась как грех, ожидающий своего часа. Это для него она готовила эти напитки.

Хотел бы я, чтобы это было как десять лет назад, и все дело было в ее странной привязанности к персикам.

Хотел бы, чтобы я не нарисовал в своей голове картину того, что происходит внутри.

Но я сделал это.

И все, что я вижу в своем теперь красном видении, это Крис, снимающий с Николь платье «трахните меня» и туфли на каблуках и набрасывающийся на нее, пока она не искусает губы и не закричит.

Это ужас. Мои мысли. Точность изображения. Ярость, застилающая глаза.

Тот факт, что я не хочу, чтобы кто-нибудь видел или слышал Николь, пока она испытывает муки удовольствия.

Я должен найти Астрид и уйти. Я не в настроении веселиться, трахаться или что-то в этом роде.

Но это не то, чем я занимаюсь.

Мои ноги ведут меня прямо в комнату, и я не могу остановиться.

Или, может, я не хочу.

Я поворачиваю ручку и не знаю, почему у меня сжимается сердце. Как в тот первый раз, когда мне было тринадцать и я увидел, как папа целует женщину, которая не была мамой, обмазывая ее лицо всевозможной едой.

Или тот раз, когда Зак кричал на маму за то, что она позволила папе выйти сухим из воды, и она призналась, что ей пришлось притвориться, что она не знала, потому что ее семья не хотела ее возвращения, и ей некуда было идти.

Ох, и он забрал бы нас у нее.

Я никогда ненавидел мир так сильно, как в тот момент.

Никогда не жалел, что могу ударить папу в живот и засунуть его в ближайший мусорный бак.

Не только за то, что причинил боль матери, но и за то, что превратил ее в человека, настолько поглощенного своей болью, что она больше не видела ни меня, ни моего брата.

Так что в каком-то смысле мы потеряли обоих родителей.

Сейчас это то же самое чувство предательства — словно кто-то, кому я отдал частичку себя, сжигает ее заживо.

Что чертовски нелепо. Николь и я ничто.

Во всяком случае, я ненавижу то, какой сукой она стала. Я ненавижу ее кучку дрянных девчонок, которые думают, что быть порочными это новая тенденция.

И все же я не могу избавиться от горького привкуса в горле.

Николь лежит на кровати, а Крис нависает над ней, положив руку на пояс.

— Не возражаете, если я

Я застигнут врасплох невнятностью в своем голосе.

Внимание Криса переключается на меня, но Николь даже не шевелится.

Понятия не имею, почему это заставляет меня злиться, как озлобленного ублюдка на таблетках.

— Убирайся, Стерлинг, — огрызается Крис. — Почему ты портишь мне веселье?

Я лениво подхожу к стулу, стоящему напротив кровати, и именно тогда я мельком вижу лицо Николь.

Ее глаза закрыты. Она притворяется спящей после того, как услышала мой голос?

Что-то здесь не так.

Вместо того, чтобы сесть, я подхожу к Крису, который теперь стоит во весь рост у кровати. Напряжение в его плечах напоминает бодибилдера на крэке. Вероятно, так оно и есть, учитывая его неестественно налитые кровью глаза и подергивание пальцев.

Почему она вообще выбрала этого… наркомана, у которого в организме больше наркотиков, чем у рок-звезды восьмидесятых?

Не то чтобы я имел право голоса в том, кого, черт возьми, она выберет, но сейчас действует странное жужжание в моих ушах в сочетании с жаром в груди.

— Разве она не должна быть в сознании для самого интересного?

— Ей нравится, когда ее будят членом, что тебе от этого?

Мои зубы скрежещут друг о друга, и невыносимый жар усиливается на ступеньку выше.

— Значит, у тебя вошло в привычку будить ее с помощью члена?

Он кивает, вздергивая подбородок.

— Забавно, потому что я не помню, чтобы ты был ее парнем.

— Она моя девка на стороне. Ты закончил допрос?

— Нет, еще нет.

Тот факт, что он назвал ее девкой на стороне, заставляет меня сжать руки в кулаки.

Николь не из тех, кто согласится быть на чьей-либо стороне в чем бы то ни было.

Она главное блюдо. Кульминация шоу. Премьера фильма.

Я собираюсь ударить Кристофера по лицу из-за чистых сумасшедших эмоций, которые бушуют во мне, когда в воздухе раздается стон.

Николь.

Она медленно поднимается в сидячее положение, ее глаза опущены. Она выглядит как гребаная богиня со своими слегка раскрасневшимися щеками и влажной кожей. Я хочу схватить ее за горло и немного испортить, чтобы она больше не была такой совершенной.

Так что она, наконец, опускается до моего уровня.

— Что это за шум? — спрашивает она со своей собственной невнятностью.

— К черту это, — бормочет Крис. — И пошел ты, Стерлинг.

Затем он выбегает из комнаты, с силой закрыв за собой дверь.

Чертов ублюдок.

Все во мне кричит о том, чтобы пойти за ним и ударить мудака, пока его кровь не зальёт весь пол.

— Д-Дэниел…?

Мое внимание возвращается к Николь. Ее платье задралось до талии, открывая ее кремово-бледные бедра и намек на белые кружевные трусики.

Ее пухлые губы приоткрылись, а щеки и шею покрывает румянец.

Понятия не имею, то ли это странное ощущение, которое я испытывал с тех пор, то ли ярость, которую я ощущал с того момента, как представил ее с Крисом, или сочетание того и другого, но от ее вида мой член мгновенно встает.