Императрица
Шрифт:
Здесь Цыси оставила пробел, а потом прибавила следующие слова:
«И Я прилагаю свое имя и династическую императорскую печать к этой Моей воле и Моему указу».
Здесь она опять оставила пробел.
Свернув пергамент, Цыси положила его себе в рукав. Да, она возьмет Сакоту регентствовать вдвоем, тем самым принудит кузину быть союзницей и не позволит ей превратиться во врага. Довольная своей ловкостью, императрица позволила своим губам затрепетать в улыбке.
Тем временем Ли Ляньинь со служанкой стояли, глядя на нее и ожидая приказаний. Несмотря на крайнюю усталость, евнух
Вдруг служанка повернулась к закрытой двери. Ее слух был очень острый, отточенный многими годами, что она ждала зов госпожи.
— Я слышу шаги, — прошептала женщина.
— Чьи шаги? — спросил Ли Ляньинь.
Евнух подхватил правой рукой полы халата и стремительно бросился к двери. Отперев засов, он скользнул в щель, а служанка поспешила снова закрыть дверь. Она прислонилась к двери спиной, и в это мгновение раздался тихий стук. Женщина отодвинула засов и выглянула в щелочку, а потом повернулась к императрице.
— Почтенная, — тихо произнесла она, — это ваш родич.
Цыси, которая по-прежнему сидела за письменным столом, резко повернула голову:
— Впусти его!
Императрица поднялась. Служанка открыла дверь, и вошел Жун Лу. Женщина вновь заперла засов, а евнух остался сторожить снаружи.
— Приветствую тебя, родич, — сказала Цыси спокойным и мягким голосом.
Жун Лу не ответил. Он прошагал вперед и почтительно опустился на колени.
— Встань, родич, — приказала императрица. — Садись на тот стул и давай говорить по-родственному.
Однако Жун Лу не захотел сесть. Он поднялся с колен, подошел поближе и заговорил, не поднимая глаз от пола:
— Почтенная, у нас нет времени на любезности. Император умирает, и главный евнух послал меня оповестить вас. Меньше часа назад в покои приходил Су Шунь, а с ним принцы Йи и Чен. Они требовали от императора подписать указ, назначающий их регентами при наследнике! Сын неба отказался, а когда нечестивцы попытались заставить его, он потерял сознание. Но они придут снова.
Цыси не стала терять ни секунды. Она как ураган пролетела мимо родича, тот, не мешкая, ринулся следом, а за ними поспешил Ли Ляньинь. На ходу императрица через плечо бросала евнуху приказания:
— Объяви меня… скажи Сыну неба, что я несу с собой наследника!
Словно несомая ветром, Цыси устремилась к Охотничьему дворцу. Когда она влетела в дверь, никто не осмелился преградить путь неистовой матери. Цыси услышала детский плач и, остановившись на мгновение, прислушалась: это был голос сына. О, какой славный плач вел ее к нему! Отталкивая перепуганных служанок, Цыси пробегала одну дверь за другой и наконец нашла покои, где плакал малыш. Ворвавшись в комнату, она увидела, как служанка пытается развлечь ее ребенка, но тот был безутешен. Цыси схватила его в объятия, а он обвил ее шею ручонками и замолчал от удивления. А императрица уже вновь бежала по дворцовым проходам и коридорам, вверх по каменным ступеням, через залы и спальни, пока не добралась до той, что была самой дальней. Не останавливаясь, она прошла прямо к двери, которую главный евнух уже держал для нее открытой.
— Жив ли еще Сын неба? — спросила она.
—
Дышит, — ответил главный евнух, и его голос был хриплым от плача.Вокруг огромной кровати, приподнятой, будто гроб, стояли на коленях евнухи. Они плакали, закрыв лица ладонями. Цыси прошла между ними, словно через лес склоненных деревьев. Приблизившись к императору, она встала у изголовья с ребенком на руках.
— Мой господин! — позвала императрица громким и отчетливым голосом. Она подождала, но Сын неба не ответил.
— Мой господин, — снова позвала она. Ах, подействуют ли прежние чары?..
На сей раз император услышал и его тяжелые веки поднялись. Он повернул голову. Умирающие глаза посмотрели вверх и увидели лицо любимой.
— Мой господин, — сказала она. — Вот ваш наследник.
Широко раскрыв темные глаза, ребенок разглядывал умирающего.
— Мой господин, — продолжала Цыси, — вы должны объявить, что именно он ваш наследник. Если вы слышите меня, поднимите правую руку.
Все смотрели на безжизненную, высохшую руку с желтой сморщенной кожей. Наконец, она шевельнулась с таким усилием, что присутствующие застонали.
— Мой господин, — властно сказала Цыси, — я должна стать регентшей при сыне. Никто, кроме меня, не сможет сохранить ему жизнь и помешать врагам уничтожить его. Пошевелите же правой рукой, чтобы все видели ваше желание.
И снова ответом было медленное, едва заметное движение.
Цыси шагнула к постели и приподняла желтую руку.
— Мой господин, — позвала она, — мой господин, вернитесь еще на один миг!
С огромным усилием его душа вернулась на зов ее голоса. Тусклые глаза двинулись, и их взгляд остановился на лице императрицы. Цыси вынула спрятанный на груди пергамент, а предвосхитивший ее желание Жун Лу принес с письменного стола алую кисть и вложил ее в руку императора. Жун Лу принял у императрицы ребенка.
— Вы должны поставить подпись под завещанием, мой господин, — внятно сказала Цыси умирающему. — Я беру вашу руку… так… обхватим пальцами кисточку… так…
Рука императора подчинялась Цыси, пальцы двигались, выводя высочайшее имя.
— Спасибо, мой господин, — сказала императрица и вновь спрятала пергамент у себя на груди. — Теперь отдыхайте, мой господин.
Жестом она приказала всем удалиться. Жун Лу унес ребенка, а евнухи сбились в дальнем углу комнаты и застыли, прикрыв лица рукавами. И тогда мать наследника опустилась на кровать, приподняла голову императора и подложила под нее руку.
Теплилась ли в нем еще жизнь? Она прислушалась и уловила в груди несчастного слабый трепет. Сын неба широко раскрыл глаза и заглотнул воздух.
— Твои духи… сладостны…
На короткий миг император задержал дыхание, и воздух задрожал у него в горле, а затем вырвался мощной струей, вместе с которой тело покинула и душа.
Императрица с нежностью опустила его голову на подушку, низко склонилась над ним и дважды простонала. Она даже заплакала. Слезы лились из жалости от того, что мужчина умер столь молодым и никогда в жизни не был любимым. О, если бы ее хоть однажды посетила любовь к нему! Цыси опечалилась, она твердо знала, что этого не могло случиться.