Императрица
Шрифт:
Ехонала ответила ей долгим насмешливым взглядом:
— Тогда я сама сообщу новость вдовствующей императрице. Если же ты проговоришься хотя бы моему евнуху, — предупредила она и сделала страшные глаза, — я прикажу разрезать тебя на кусочки и развесить твое мясо по жердям, чтобы его съели собаки.
Женщина попыталась улыбнуться.
— Клянусь матерью, что никому не скажу!
Однако лицо ее побледнело. Кто знает, вдруг любимица императора, слишком красивая и слишком гордая, захочет превратить шутку в действительность?
А пока двор не спускал глаз с Сакоты. Наложницы, просыпаясь поутру, спрашивали о ней, а князья и советник Шунь, прежде чем отправиться на рассвете
Проходила осень. Придворных врачей все сильнее беспокоило здоровье супруги. Беременная была измучена ожиданием, она выглядела еще более хрупкой, чем раньше, и не могла ни есть, ни спать, боясь, что не сумеет разродиться. Как-то раз Ехонала хотела ее навестить, но не была принята. Слуга-евнух объяснил, что Сакота слишком слаба и ей не следует никого видеть. Ехонала ушла в тревоге. Неужели Сакота настолько слаба, что не в силах повидаться с ней? Впервые она пожалела, что кузина знает о ее памятном свидании с Жун Лу. Хотя известно ей было только, что Жун Лу приходил в спальню Ехо-налы, этого было достаточно, чтобы уничтожить соперницу. Рука Сакоты слаба, но тайной воспользоваться мог более смелый, пока неизвестный враг. Увы, теперь Ехонала знала, что во дворце плетутся интриги, и надо быть сильной и хитрой, чтобы не попасть в расставленные сети. Никогда, ни при каких обстоятельствах она не вложит в чужие руки тайны, которая может обернуться оружием против нее.
Шли дни, томительные дни, и все знаки были плохие. Со всех концов империи приходили тревожные вести. Длинноволосые китайские мятежники захватили южную столицу Нанкин, и много людей было убито. Эти головорезы бились настолько яростно, что императорские солдаты не смогли выиграть у них ни одного сражения. Отмечались и другие недобрые знаки. На город налетали буйные ветры, ночное небо пересекали кометы, и из разных мест приходили слухи о рождении близнецов и уродов.
В последнюю полночь восьмого лунного месяца разразилась гроза, которая перешла в тайфун, более подобавший южным морям, нежели сухим северным равнинам, где стоял город. Даже старики не помнили такой бури: сверкали молнии, грохотал гром. С юга дул жаркий ветер, казалось, что на черном небе катаются дьяволы на колесницах. Наконец пошел дождь — совсем не тот благодатный ливень, которого ждали высохшие поля и пыльные улицы: вода низвергалась с неба яростными потоками, они врезались в землю и уносили ее. От страха ли, а может, от глубокого отчаяния Сакота почувствовала, что начались родовые схватки, и не успела она закричать, как эта новость разлетелась по всем дворцам. Все замерли в ожидании.
Ехонала сидела в это время в библиотеке и занималась. Небо потемнело, и евнух зажег лампы. Учитель читал вслух древний священный текст, а она записывала. Мудрец читал:
— Министр дома Чи по имени Чун Кун попросил совета в искусстве управления. Господин сказал: «Научись прежде всего использовать своих подчиненных. Закрывай глаза на их мелкие слабости и возвышай тех, кто честен и способен».
В этот момент у занавески показался Ли Ляньинь. Из-за спины учителя он делал Ехонале знаки, которые та сразу поняла. Она положила кисть и поднялась.
— Уважаемый, — обратилась Ехонала к учителю. — Я должна поспешить к вдовствующей императрице,
которая срочно во мне нуждается.Она уже давно продумала, что сделает, когда у Сакоты начнутся родовые муки. Она поспешит к вдовствующей матери императора и будет ее утешать или забавлять, до тех пор пока не станет известно, мальчик родится или девочка. Прежде чем учитель успел ответить, она покинула библиотеку и устремилась во дворец матери императора. Над верхушками деревьев сверкала молния, озаряя окрестности синим светом. Ветер заносил в крытые переходы дворов брызги дождя. Ехонала торопилась, и за ней спешил Ли Ляньинь.
Она вошла во дворец, не заговаривая ни с кем из служанок. Как обычно в грозу, вдовствующая императрица лежала в постели. Приподнятая на подушках, она перебирала руками буддистские четки, а ее худое лицо белело как воск. Увидев Ехоналу и даже не улыбнувшись, она торжественно произнесла:
— Как может в такой час родиться здоровый ребенок? Само Небо пришло в ярость.
Ехонала подбежала к кровати и встала на колени.
— Успокойтесь, мать императрица, — уговаривала она, — Небо гневается не на нас. Злые люди подняли восстание против Трона, а ребенок, который родится, будет нашим спасителем. Небо рассердилось от его имени, а не против него или нас.
— Ты так думаешь?
— Конечно, — ответила Ехонала и, не вставая с колен, продолжала утешительные речи, время от времени поднося горячий бульон, который поддерживал силы старой женщины.
Развлекая больную, Ехонала читала ей забавные истории, пела песни, помогала она также и творить молитвы. Часы шли.
На закате ветер утих, а дворцы и дворы залил удивительный желтый свет. Ехонала завесила занавески и стала ждать. Ей постоянно сообщали, что ребенок вот-вот родится, но она не говорила об этом вдовствующей императрице. Желтый свет неожиданно исчез, и стало темно, а когда наступила ночь, во дворец явился Ань Дэхай. Ехонала поспешила ему навстречу и по лицу главного евнуха поняла, что новость он принес плохую.
— Мертвый ребенок? — спросила она.
— Не мертвый, — угрюмо ответил тот, — но это девочка. Слабая, болезненная девочка.
Ехонала приложила платок к глазам.
— Жестокое Небо…
— Вы сообщите эту новость почтенной матери? — спросил евнух. — Я должен поспешить к императору. — Он сходит с ума от гнева.
— Я скажу ей, — пообещала Ехонала.
— А вы сами, — продолжал главный евнух, — готовьтесь к тому, что нынешней ночью будете призваны Сыном неба. Конечно, он будет в вас нуждаться.
— Я готова, — ответила Ехонала.
Ехонала вернулась в спальню вдовствующей императрицы, даже не взглянув на служанок, которые уже угадали новость и стояли, понурив головы. В глазах их блестели слезы. Увидев лицо Ехоналы, старая женщина все поняла.
— Это не мальчик, — уверенно сказала она, и на ее лице отразилась усталость долгих лет ожидания.
— Это девочка, — мягко ответила Ехонала.
Она опустилась на колени возле кровати, взяла руки старой больной женщины и долго гладила их своими молодыми сильными руками.
— Зачем мне жить?.. — жалобно спросила старая мать императора.
— Вы должны жить, почтенная, ответила Ехонала, стараясь, чтобы ее глубокий голос звучал нежно. — Вы должны жить — пока не родится мой сын.
Ее сокровенная надежда была открыта. Ехонала бережно хранила свой секрет и теперь, как дорогой подарок, преподнесла его матери императора.
Лицо старой женщины задрожало и озарилось сморщенной улыбкой.
— Это правда?! — воскликнула она. — Неужели Небо благосклонно к нам? Конечно, ребенок появится на свет из твоего сильного тела, и родится непременно сын. Будда слышит!