Чтение онлайн

— Со складами всё нормально?

— Ни крупинки не пропало, — сказал Захар гордо, словно это его личная заслуга, хотя амбары и склады укрепляли сразу несколько магов разных стихий.

С самого начала я обратил внимание на такую особенность Гона, как порча продуктов. Такая ситуация во время осады могла бы оказаться смертельной.

Об этом рассказывали жители нескольких деревень, которых во время прошлого Гона волна Бездушных миновала и обошла стороной. Все припасы в этих поселениях буквально истлели за несколько дней. В одном случае это случилось почти в самом начале Гона и к исходу все селяне были в состоянии

крайнего истощения.

Так что я распорядился дополнительно защитить наши запасы и, как выяснилось, не ошибся.

— Хотя сначала многие не верили, прятали заначки по домам, — усмехнулся Захар. — Теперь вот прибегают — всё пропало, давайте карточки.

Я кивнул. Люди всегда такие — пока своими глазами не увидят, не поверят.

— Возьму-ка обычную порцию, — сказал я. — Хочу попробовать, чем людей кормим.

Захар засуетился вначале, но промолчал. Я подошёл к раздаче, но встать в очередь не получилось, народ расступился пропуская вперед.

Повариха — дородная женщина с красным от жара лицом — наложила мне щей с солониной, гречневой каши, отрезала ломоть хлеба.

Сев за отдельный стол, чтобы не смущать людей, а то ведь язык проглотят от волнения, я взялся за еду.

Щи оказались наваристыми, с хорошим куском мяса. Каша рассыпчатая, хлеб свежий. Просто, но сытно и качественно приготовлено. Поглощая нехитрую снедь, я наблюдал за работой системы — повара накладывают порции, люди получают еду, садятся за столы или уносят с собой в котелках. Всё чётко, без суеты, без давки.

По отмеренным нормам продовольствия в остроге хватало месяца на три, значит уморить нас голодом во время осады не получится. Ещё одна маленькая битва в защите острога выиграна. И случилась она не на стенах, а в погребах и амбарах.

Маша стояла перед матерью, переминаясь с ноги на ногу. Та возилась с младшими — годовалый Петька капризничал, трёхлетняя Аришка требовала заплести косичку.

— На, держи крепко, — мать взяла со стола синюю карточку итри зелёные — Это еда на всю семью, поняла? Потеряешь — останемся голодными.

Маша сжала карточку так, что ногти впились в ладонь.

— Не потеряю, мам!

— То-то же. Ступай, да поторопись.

Девочка вышла из дома, гордо подняв голову. Ей доверили важное дело! Она уже большая, целых восемь лет! Может сама сходить за едой для всей семьи.

Маша шла через площадь, крепко держа карточку в руке. Люди спешили по своим делам — кто на стену, кто в мастерские. Она представляла, как принесёт домой еду, как похвалит её мама, как обрадуются малыши.

Очередь у раздачи была небольшая, человек пятнадцать, не больше. Маша встала в конец, терпеливо ждала. Впереди знакомые лица — тётя Глаша с соседней улицы, дядя Фрол, который иногда угощал её яблоками. Некоторые улыбались девочке, она важно кивала в ответ, она же здесь по важному делу, как взрослая!

Очередь двигалась быстро. Вот уже осталось три человека… два… один…

— Следующий! — крикнула повариха.

Маша подошла к раздаче, протянула руку с карточкой… и обнаружила, что рука пуста. Растерянно посмотрела на раскрытую ладошку — карточки не было. Проверила другую руку — тоже пусто. Карманы — пусто.

— Ну что, мелочь, где карточка? — повариха Глафира смотрела выжидающе.

— Я… я… — Маша чувствовала, как к горлу подкатывает

ком. — Я дома забыла…

— Эх, растеряша, — Глафира сочувственно покачала головой. — Без карточки не положено, знаешь же, надо туда отметку поставить. Беги домой, приноси.

Маша отошла от раздачи на ватных ногах. Как она могла потерять карточку? Она же так крепко держала! Мама будет ругаться, дети останутся голодными, и всё из-за неё, из-за глупой растеряши…

Девочка добрела до колодца, села возле каменного бортика. Слёзы потекли по щекам, сначала солеными каплями, а потом ручьём. Она прижала кулачки к глазам, пытаясь остановить рыдания, но ничего не получалось. Дыхание сбилось, и к плачу добавилась мучительная икота — резкая, судорожная, от которой всё тельце вздрагивало.

Мимо шла молодая женщина с печальным лицом. Она шагала размеренно, погруженная в свои мысли, но вдруг резко остановилась. Замерла, словно к чему-то прислушиваясь. Повернула голову, начала искать что-то взглядом. Её глаза остановились на плачущей девочке.

Незнакомка подошла, присела рядом на корточки.

— Что случилось, малышка? Почему ревёшь?

Маша подняла заплаканное лицо.

— Я… я карточку потеряла… Мама послала за едой, а я потеряла… Теперь все голодные будут…

И девочка разрыдалась ещё пуще, выплёскивая весь свой страх и отчаяние. Женщина слушала внимательно, её лицо становилось всё более задумчивым.

— Как тебя зовут?

— Маша…

— А я Анфиса. Пойдём-ка со мной, Маша. Мне кажется, тут что-то не так.

Я уже заканчивал обед, когда к моему столу подошла Анфиса, наш Эмпат и новоявленный Менталист. За руку она вела заплаканную девочку.

— Прохор Игнатьевич, — начала Анфиса. — Извините, что отрываю от трапезы. Мне подсказали, что видели вас тут. А дело, кажется, срочное…

Она легонько подтолкнула девочку вперёд.

— Расскажи воеводе, что случилось.

Девочка всхлипнула, утёрла нос рукавом.

— Я… я шла за едой… Мама дала карточку, сказала крепко держать… А я потеряла… Пришла к раздаче, а карточки нет… Наверное, дома забыла…

Я нахмурился, слушая этот рассказ. Естественно, на голод никто бы семью этой самой Маши не обрёк. Выдали новый комплект карточек, ну пожурили бы для порядка, чтоб следили лучше. Но почему этот случай так заинтересовал Анфису? Профдеформация? Неспособность пройти мимо чужого горя? Или не только это?

— Прохор Игнатьевич, я почувствовала её переживания, они были очень острые, детские. Подошла, расспросила. И знаете… — она понизила голос, нервно сжав руки. — У девочки словно часть памяти стёрта. Она помнит, как шла с карточкой, помнит очередь, но не помнит момент, когда карточка исчезла. Как будто её… заморочили.

Девушка слегка побледнела, произнося последние слова, а в голосе прозвучала тревога смешанная с неуверенностью — всё-таки новоявленный Менталист ещё сомневался в собственных выводах.

Я отложил ложку, внимательно посмотрел на девочку.

— Как тебя зовут? — спросил я мягко.

— Маша…

Я встал из-за стола, присел на корточки перед девочкой, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Маша, посмотри на меня. Ты в безопасности, никто не будет ругать. Просто постарайся вспомнить — что было после того, как ты встала в очередь?