Император Пограничья 22
Шрифт:
Он закрыл глаза и возобновил трансляцию. Обруч раскалялся. Голова раскалывалась. Ментальная энергия била через мёртвую тушу непрерывным потоком, и с каждой минутой поток требовал всё больше усилий. Мощный сигнал разлетался всё шире. Тысячи Бездушных по всему Пограничью вокруг Гаврилова Посада поворачивались к юго-западу и начинали своё движение.
Подобие Гона…
Три часа спустя Кейван оборвал трансляцию. Пальцы не слушались, когда он снимал обруч с висков, и металл отошёл от кожи с тихим влажным звуком, как пластырь от раны. На висках остались ожоги — красная полоса с обугленными краями волос. Кристаллы в обруче потемнели, перегорев полностью, превратившись из мерцающих голубых точек в мутные серые камни.
Головная боль накатила волной, сгибая пополам.
— Грузим, — прохрипел он.
Зомби-бойцы развернулись и двинулись к туше. Начали подтаскивать мёртвого Кощея к вертолёту — медленно, вязко, волоча тонну окаменевшей плоти по мокрой лесной почве. Даже для шести мертвецов работа оказалась небыстрой: ноги проваливались в размякший от снега грунт, мох и корни цеплялись за конечности туши, и борозда, оставленная при выгрузке, превратилась в неглубокую канаву, заполнявшуюся водой и ледяной коркой.
Звук донёсся с северо-востока. Из глубины Пограничья, из-за стены ельника. Треск деревьев. Не один ствол — десятки. Что-то огромное ломилось через лес, не разбирая дороги, сминая подлесок и выворачивая молодые ели с корнем.
Могильщик повернул голову. Его слуги замерли одновременно, бросив тушу. Кейван тоже услышал и понял раньше некроманта, потому что ментальное восприятие, даже выжженное трёхчасовой трансляцией, уловило на краю сознания тяжёлый, тупой отпечаток чужой ярости.
— Жнец, — глухо выдавил менталист. — Один из тех, что услышали зов.
Треск нарастал. Тварь приближалась быстрее, чем казалось по звуку. У них оставались минуты.
Могильщик принял решение мгновенно. Голос его прозвучал ровно, без следа паники:
— Бросаем тушу. Улетаем.
Зомби развернулись и побежали к вертолёту. Мертвецы передвигались ровным механическим шагом, когда торопиться было некуда, но сейчас некромант гнал их на полную скорость, и шесть тел рванули вперёд с пугающей синхронностью, словно кто-то одновременно дёрнул за шесть поводков. Пилот, увидевший бегущих зомби через остекление кабины, завёл двигатели, не дожидаясь команды. Если мертвецы бегут, значит, происходит что-то, от чего нужно бежать и живым.
Поводырь ковылял к аппарели, опираясь на плечо Могильщика. Ноги подгибались, в глазах плыли чёрные пятна. Некромант тащил его без усилия — худые руки оказались жилистыми и крепкими, как у человека, привыкшего перекладывать тяжёлые трупы. Зомби запрыгнули в грузовой отсек, Могильщик втолкнул менталиста следом и забрался сам. Роторы взвыли, набирая обороты. Вертолёт качнулся, оторвался от земли на полметра, завис, дрожа всем корпусом.
Жнец выскочил из леса на поляну, сминая деревья. Тварь оказалась крупной — метра четыре в холке, балансирующей на шести изогнутых конечностях. Внешняя оболочка Жнеца переливалась болезненными бурыми и зеленоватыми разводами, местами уплотняясь до костяного панциря с шипами, местами истончаясь до полупрозрачной мембраны. Там, где у живого существа находилась бы морда, клубился сгусток непроглядной черноты, лишённый каких-либо черт. Сквозь разрывы в оболочке на груди тускло мерцало багрово-фиолетовое ядро.
Тварь повернулась, выискивая источник зова и засекла вертолёт, наполненный энергией трёх живых особей, а также тушу Кощея на земле: мёртвый Лорд, чужой, сочащийся некроэнергией. Жнец на мгновение замер, выбирая между двумя целями, и инстинкт победил логику. Тёплое. Живое. Летит. Добыча.
Пилот тянул штурвал на себя, поднимая машину. Тяжело, медленно. Ночной лес ограничивал видимость, несущий винт ещё не набрал полные обороты, и вертолёт карабкался вверх, словно нагруженная баржа против течения.
Жнец прыгнул, оттолкнувшись на шести похожих на скальпели ногах. Четыре тонны мёртвой плоти и костяной брони взмыли с земли, и Кейван,
глядевший в иллюминатор, увидел деформированную массу костяных наростов, из которой торчали обломки конечностей и расщеплённые хитиновые пластины, летящую прямо в лопасти. Несущий винт с треском ударил тварь, лопасти рубанули по туше, высекая снопы искр из костяных наростов и разбрасывая куски ороговевшей плоти.Бездушный рухнул камнем, изувеченный, с развороченной головогрудью, а вертолёт, потерявший лопасть, крутанулся вокруг оси и ударился о землю правым бортом. Фюзеляж подпрыгнул, перевернулся на бок, проехал по мокрой земле несколько метров, ломая подлесок и сдирая обшивку, и замер, уткнувшись носовой частью в корни вывороченной ели. Кейвана швырнуло о переборку, потом об пол, потом обратно о переборку. Что-то треснуло в рёбрах, воздух вышибло из лёгких, и в наступившей темноте, перечёркнутой красными вспышками, он услышал скрежет рвущегося металла и хлёсткий звон лопнувших такелажных тросов, бивших по стенкам, как кнуты. Из разорванного топливопровода под кабиной ударила струя керосина, и едкий запах мгновенно заполнил грузовой отсек.
Фюзеляж выдержал, хотя правый борт промялся внутрь на ладонь, а грузовой люк заклинило под углом. Зомби не пострадали — мертвецы не ломают костей при падении, а если даже ломают, продолжают уверенно функционировать. Могильщик ударился головой о борт, шляпа слетела, обнажив гладко выбритый череп с сеткой старых шрамов, пересекавших затылок. Некромант поднялся первым, нахлобучил шляпу обратно и полез наружу через покорёженный грузовой люк.
Жнец ещё шевелился. Изуродованный, с расколотым панцирем и треснувшим кристаллом Эссенции в груди, он подтягивал искалеченное тело по земле, загребая уцелевшими конечностями, оставляя за собой борозду из вывороченного дёрна и чёрной крови. Древний Бездушный даже в таком состоянии оставался смертельно опасным: хитиновые пластины на боках уже затягивали трещины мутной плёнкой регенерации, и если дать твари десять минут, она поднимется. Могильщик не собирался давать ей ни одной.
Некромант остановился в трёх шагах от Жнеца, вытянул обе руки ладонями вниз и развёл пальцы. Воздух между его руками и тварью потемнел, загустел, и Кейван, выбиравшийся из фюзеляжа, почувствовал даже сквозь выжженное ментальное восприятие волну некротической энергии, от которой заныли зубы и сжалось сердце. Чёрные нити хлынули из ладоней Могильщика, впились в тушу Жнеца десятками тонких жгутов, пронизали хитин, мышцы, костяные наросты и добрались до ядра. Тварь забилась, заскрежетала пластинами по земле. Могильщик сжал пальцы, и жгуты натянулись, вытягивая из Жнеца остатки жизненной силы рывком, как хирург выдирает корень гнилого зуба. Кристалл в груди твари мигнул и погас. Тело обмякло, конечности разъехались в стороны, а хитиновый панцирь на глазах посерел и начал крошиться, словно Жнец разом прожил тысячу лет. Могильщик опустил руки и стряхнул с пальцев чёрный пепел, оставшийся от нитей.
Кейван выбрался из покорёженного фюзеляжа, зажимая кровоточащий висок. Удар о переборку рассёк кожу над правым ухом, и тёплая кровь стекала по пальцам, капая на воротник. Футляр с обручем-усилителем, который он убрал перед посадкой, выпал при ударе и откатился куда-то под обломки внутренней обшивки. Менталист не заметил потери. Голова гудела, мысли расплывались после трёхчасовой трансляции, и всё внимание уходило на то, чтобы переставлять ноги и не упасть. Ментальное восприятие работало вполсилы — три часа трансляции через чужеродную некротическую сеть выжгли столько нервных путей, сколько обычно восстанавливалось неделями.
— Пилот… — коротко качнул головой Могильщик, заглянув в разбитую кабину снаружи.
Поводырь кивнул, понимая без пояснений. Лётчик сидел в кресле, откинув голову на подголовник. Осколок приборной панели вошёл ему в горло чуть ниже кадыка, и кровь уже перестала течь. Могильщик окинул мертвеца взглядом и чуть повёл пальцами, не прикасаясь к телу. Пилот моргнул мутными глазами, расстегнул ремни и, вырвав инородный объект из глотки, вылез из кабины, присоединившись к остальным зомби. Седьмой.