Чтение онлайн

— Ближний бой! — рявкнул Евсей, понимая, что огнестрел бесполезен.

Ярослав и Михаил отбросили на ремнях автоматы, выхватывая клинки. Отработанный приём, сотни раз повторённый на тренировках — Михаил в лоб, отвлекающий удар, Ярослав заходит с фланга, рубит сбоку.

Соловьёв промелькнул между ними, словно дым сквозь щель. Первое движение — блок клинка Михаила предплечьем, второе — локоть в лицо. Хруст ломающегося носа разнёсся в ночной тишине. Михаил отлетел назад, кровь хлынула на подбородок.

Ярослав рубил сверху, вкладывая в удар всю силу усиленного Реликтами тела. Соловьёв скользнул в сторону,

перехватил руку гвардейца, вывернул. Треск ломающегося запястья слился с коротким криком боли, и перехваченный нож вошёл Ярославу в грудь по рукоять, закрывая шустрого бойца от новых выстрелов соратников раненого.

Евсей бросился на врага, не дожидаясь, пока тот добьёт товарища. Его траншейный нож рассёк воздух там, где секунду назад была шея Соловьёва. Похититель ускользнул от атаки и пнул гвардейца в голень с такой силой, что щиколотка хрустнула даже несмотря на укреплённые алхимией кости. Евсей упал, хватаясь за ногу.

Гаврила выстрелил почти в упор. Три выстрела из пистолета — в корпус, в голову, снова в корпус. Соловьёв уклонился от всех трёх, изогнувшись под невозможным углом. Пули ушли в темноту, не задев цель.

Высоко над двором раздались едва слышные хлопки. Брагина работала со своей воздушной позиции — снайперская винтовка плевалась смертью из ночного неба. Соловьёв рванулся в сторону, разрывая дистанцию, и там, где он только что стоял, вздыбился фонтанчик земли от пуль калибра 7,62.

Гаврила продолжал стрелять, удерживая Мирона одной рукой. Телохранитель понимал, что шансов попасть почти нет — Соловьёв метался по двору, как мячик, отражённый от стен, слишком быстрый для прицельного огня.

В эту секунду из-за угла дома выбежал Федот с пятью гвардейцами. Шесть стволов автоматов уставились на похитителя со всех сторон. Кольцо замкнулось.

Соловьёв продолжал двигаться, и его кошачьи глаза метнулись по сторонам, оценивая расстановку сил. Шесть автоматов, снайпер в небе, десятки метров до леса. Он был быстр, невероятно быстр, но не быстрее восьми единиц огнестрела одновременно.

Всё ещё в движении взгляд похитителя остановился на Мироне. Мальчик поднял голову, почувствовав чужое внимание, и посмотрел на человека, державшего его в плену. В детских глазах плескался ужас.

Соловьёв усмехнулся — тонкая, хищная улыбка.

— В другой раз, — произнёс он негромко.

Светошумовая граната упала к ногам гвардейцев. Вспышка ослепила, звон ударил по барабанным перепонкам. Гаврила инстинктивно отвернулся, прикрывая лицо Мирона ладонью. Перед глазами плясали огненные пятна, в ушах стоял пронзительный свист.

Когда зрение вернулось через несколько секунд, двор был пуст. Только следы в грязи вели к лесу, быстро теряясь в темноте между деревьями.

Один из гвардейцев дёрнулся в сторону леса, но…

— Не преследовать! — рявкнул Федот. — Мальчишка в приоритете!

Командир подошёл к Гавриле, бросил взгляд на Мирона, убедился, что ребёнок цел. Потом повернулся к раненым. Михаил сидел на земле, зажимая разбитое лицо. Евсей скрипел зубами, баюкая сломанную ногу. Ярослав лежал неподвижно, нож торчал из груди, но грудная клетка ещё поднималась — живой, пока живой.

— Медика сюда! — крикнул Бабурин. — И уходим! Быстро!

Федот вошёл в кабинет ближе к рассвету, когда

я уже начинал подумывать, не связаться ли со Скальдом напрямую, чтобы проверить отряд. Командир гвардии выглядел измотанным, но усталость не могла скрыть триумфа в его глазах. Что особенно радовало на фоне предыдущего нашего разговора и попыток офицера посыпать себе голову пеплом.

— Мальчишка в безопасности, — сообщил он с порога, с наслаждением опускаясь в кресло в ответ на мой приглашающий жест. — Княжна забрала его к себе, отпаивает молоком с мёдом. Он напуган, но физически цел. Синяков нет, видимых травм тоже.

Я кивнул, ощущая, как напряжение последних часов отпускает плечи. Мирон был главным козырем Терехова, и теперь этот козырь лежал у меня на столе.

— Потери?

— Пятеро раненых, — Федот провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — Трое легко: Михаилу сломали нос, Евсею повредили ногу, у Сидоренко что-то с лёгкими после дыма. Двое тяжёлых — Ярослав с ножевым в грудь и Дементий с сильными ожогами. Светов сейчас с ними работает, говорит, что угрозы жизни нет.

Неплохо для ночного штурма укреплённого объекта с превосходящими силами противника. Я мысленно отметил, что нужно будет лично навестить раненых и позаботиться о премиальных для всех участников операции.

— А враг?

— Около тридцати трупов, — Бабурин позволил себе мрачную усмешку. — Охрана поместья, прибывшее подкрепление, экипаж БТРа. Трое восточных магов тоже легли там. Ушёл только Соловьёв, тот падлюка с кошачьими глазами. Бросил гранату и растворился в лесу, как призрак.

Я нахмурился. Соловьёв оставался незакрытым вопросом, и это меня не устраивало, но сейчас были дела поважнее.

— Расскажи про восточных магов.

Да, через Скальда я наблюдал бой с высоты птичьего полёта, но, во-первых, подключился к Скальду лишь, когда от него пришло сообщение, а, во-вторых, это увидел лишь общую картину — фигуры в расшитых халатах, вспышки огня, движение магических потоков. Детали терялись в расстоянии. Федот и его люди сражались с этими магами лицом к лицу, видели их глаза, слышали заклинания, чувствовали на себе их силу. Такие впечатления не заменит никакое наблюдение со стороны, пусть даже магическое. К тому же опытный боец порой схватывает интуицией то, что ускользает от холодного анализа.

— Смуглые, извилистые татуировки на руках, — командир гвардии наморщил лоб, припоминая детали. — Один швырялся огненными плетями, второй травил наших каким-то едким дымом. Сидоренко как раз пострадал от него. Третий был самым опасным — натурально запекал Димку в доспехах, а ему хоть бы хны. Ермаков, конечно, зверь… — подытожил собеседник. — Говорит, повысил темро… терем… термостойкость кожи, — махнул рукой Федот.

Соматоманты они такие, ага. Могут адаптироваться ко многому, что сразу не убьёт.

— Того хмыря вы… — он запнулся, подбирая слова, — его вы сами достали. Через Скальда.

Я молча кивнул. Каменные челюсти представляли из себя не самое приятное зрелище, но эффективность искупала эстетику.

Напрягая память Платонова, я попытался выудить хоть какие-то сведения о восточных магах. В голове мелькали смутные образы — что-то про Османскую империю. Крупицы информации, обрывки случайно услышанных разговоров, ничего конкретного. Придётся искать в Эфирнете.