Чтение онлайн

— Что с временем смерти?

— Ее убили сегодня ночью, это произошло где-то между часом ночи и четырьмя часами утра, точнее не скажу.

Я подошел к Дэвиду и тихо шепнул:

— Два убийства менее чем за четыре часа. Должно быть, наш герой был неплохо подготовлен и к случайной жертве.

— Угу, шустрый сукин сын. Думаешь, Седжвик все же стала случайной жертвой?

— Это пока только предположение.

Вернемся к нашему порядку и хаосу. Помимо жестоко изрезанного горла, убийца подобным образом поработал и над животом жертвы, который был огромен и предоставлял потрошителю обширное пространство для творчества. Тут творился настоящий зловещий хаос. Выродок мог бы значительно

облегчить себе задачу, если бы просто сделал один большой разрез на животе и вытянул бы оттуда кишечник, но он решил повеселиться по полной. Из живота были вырезаны отдельные куски плоти, и таким образом это уже был не живот, а решето. Решето без каких-либо закономерностей. Где-то был вырезан кусок поменьше, где-то побольше — убийца явно испытывал удовольствие, разрезая плоть. Но я более чем уверен, что у него случился оргазм, когда он начал доставать кишечник из своей жертвы. На фотографиях этого заметно не было, но вживую было видно, что цифра «4», выложенная из кишечника, на самом деле состояла из его частей — весь кишечник был порван на ошметки. Убийца не утруждал себя в осторожности, когда выдирал пищеварительную систему своей жертвы. Он зверски вырывал ее по частям и потом легко составлял из ошметков числа. Это и был хаос.

Во всем остальном красовались порядок и симметрия. Я говорю о еде. На глазах у Линды Седжвик лежали пончики и своими надломленными частями, словно зрачки глаз смотрели строго вверх. На руках и груди были осторожно разложены куски жирного прожаренного мяса не первой свежести. По куску мяса можно было наблюдать на каждой руке и два куска располагались на груди. Причем те, что лежали на груди, содержали на себе небольшую порцию белого соуса и строго прикрывали именно соски жертвы. Я бы даже сказал, что куски мяса с каплей соуса пародировали соски. На каждом запястье красовался завязанный на узел браслет, состряпанный из стебельков зеленого лука. В руки были вложены очищенные куриные яйца, а то, что осталось от живота было украшено ровными линиями аккуратно нарезанных овощей. Все тело было целиком посыпано самыми разными специями для приготовления пищи и даже, как я узнал у судмедэкспертов, посолено.

Не поймите меня неправильно, все это, конечно, было ужасающе отвратным зрелищем, но было что-то притягательное в «украшении» тела едой. Если порезы убийца наносил со всей злостью, то едой он действительно украшал свою жертву. Тут не было никакой спешки или импровизации, он явно продумывал заранее что, где и как будет лежать на теле. Каждый кусочек пищи имел свое место. Все было очень аккуратно и красиво разложено, здесь была структура и порядок — расположение пищи вполне могло иметь некий смысл для убийцы. Если убрать тело бедной женщины и оставить только разложенную еду, то это даже будет напоминать какое-никакое творчество. В этом и заключалась вторая сторона убийства — порядок. Будто тут поработало два человека, а не один. Сначала обезумевший зверь свершил свое убийство, а затем пришел умиротворенный искусный творец и сотворил свое произведение искусства. Как будто не один, а два человека… я запомнил эту мысль.

— Эм… сэр, вы не желаете допросить свидетелей? — прервал мои раздумья Роркинс.

— Да конечно. Их что, много?

— Нет, один только Тауб. Я имел в виду, что тут еще семья убитой. Ее муж и дочь сейчас внутри здания.

— Когда они успели сюда приехать?

— Минут за сорок до вашего приезда, они недалеко живут.

— Вы подпускали их к телу?

— Только мужа, — осторожно ответил Роркинс, — он просто… ну он сильно просил хоть одним глазом увидеть свою жену. Дочь еще школьница, конечно, мы не стали…

— Ладно, но вообще не стоило этого делать. Как они сейчас?

Из здания к нам вышел

второй офицер, очевидно, напарник Роркинса — Джеронс. Роркинс представил нас своему напарнику и задал ему тот же вопрос. Напарником Роркинса был довольно молодой парень лет двадцати пяти от силы. Он вышел из здания весьма хмурым, а когда увидел федеральных агентов так и вовсе поуныл. Замявшись, он ответил:

— Ну… мистер Седжвик держится, хотя по нему явно понятно, что он раздавлен… а дочь… она не перестает плакать.

— Сколько ей лет?

— Около тринадцати.

— Вы с мистером Седжвиком уже пытались вести диалог?

— Пытался… совсем немного, ему очень тяжело.

— Понятно. Ладно, офицеры, как только коронер заберет тело, вы можете быть свободны. Теперь за это дело полностью отвечает ФБР. Спасибо вам за быстрое реагирование и сохранение места преступления, — я пожал руку Роркинсу, а затем Джеронсу.

— Как я уже сказал, это наша работа, сэр. Надеюсь, вы найдете ублюдка, совершившего это, — Роркинс кивнул и они с напарником двинулись к своей машине.

Да, я тоже надеюсь.

Я задержался еще на пару минут, чтобы выяснить кое-какие детали у судмедэкспертов и дал им разрешение на транспортировку тела, а затем мы с Дэвидом вошли в кафе через заднюю дверь. Внутри было всего пять человек. Двое сотрудников нью-йоркской полиции ходили туда-сюда осматривая все закоулки кафе, молодой худой парень в одежде официанта одиноко сидел в дальнем углу и смотрел в никуда и лысый мужчина лет сорока в грязной мокрой рабочей одежде, крепко обнимающий плачущую девочку-подростка. Когда мы с Дэвидом вошли, на нас даже никто не обратил внимания — вокруг царила атмосфера уныния.

Я посмотрел на Дэвида:

— Сможешь попытаться поговорить с девочкой?

— Смогу.

С некоторых пор у меня не очень получалось общаться с детьми, особенно с маленькими девочками. Благо, всегда рядом был Дэвид со своим опытом, полученным благодаря общению с шестилетним внуком. Да и дочь как-никак он вырастил. Словом, с детьми общаться он умел.

Мы неторопливо подошли к родным убитой:

— Здравствуйте, я специальный агент Нейтан Стиллер, это специальный агент Дэвид Аркетт. Примите наши глубочайшие соболезнования.

Муж убитой только кивнул в ответ, дочь все также без остановки хныкала.

— Сэр, я понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но нам очень нужно с вами поговорить. Чем быстрее у нас появится необходимая информация, тем быстрее мы найдем того, кто совершил это… — я хотел сказать «зверство», но посмотрел на ребенка и решил смягчить фразу, — это преступление.

— Все в порядке, агент Стиллер, я понимаю, — ответил Седжвик. — Дайте нам только минуту с дочкой. Я сейчас.

Я кивнул и мы с Дэвидом отошли к барной стойке. Мистер Седжвик что-то прошептал своей дочери на ухо, она сквозь слезы кивнула ему в ответ и он подошел к нам.

— Сэр, не возражаете, если я попытаюсь поговорить с вашей дочерью? — спросил Дэвид.

Седжвик посмотрел на свою плачущую дочь и неуверенно кивнул:

— Только полегче с ней, она…

— Не волнуйтесь, — заверил его Дэвид, — я осторожно, если она не захочет со мной говорить, я не стану давить на нее.

Дэвид направился к девочке.

— Вы давно женаты? — начал я.

— В следующем месяце должно было быть тринадцать лет. Правда… не знаю, имеет ли это значение теперь…

— Что?

— Мы уже три года как разведены.

— Понятно. И как часто вы виделись с вашей бывшей женой?

— Время от времени. Она жила с нашей дочкой тут неподалеку. Я где-то пару раз в неделю навещал их. По правде говоря, я навещал дочь… но заодно и Линду видел.

— У вас с миссис Седжвик были напряженные отношения?