Иллюзия преданности
Шрифт:
В Академии преуспевали те, кто умел быстро менять маски и угодничать в любой ситуации. Кто умел представить себя в выгодном свете или прикинуться жертвой — лишь бы получить преимущество.
У Терри с масками не сложилось, его единственным оружием было отстраненное молчание и — в крайнем случае — кулаки. Молчать всегда сложнее, чем отстаивать свои интересы, но приходилось учиться. Любой спор мог привести его туда, где он находился сейчас — на самый край пропасти. Подвести под пристальный надзор безопасников и Специальной комиссии.
Но так было нужно. Король отдал приказ и обещал защиту.
Терри
«Король за барьером. Он, конечно, выскажет мне свое недовольство, но это ничего уже не изменит. Для вас».
Этому обещанию тоже трудно было не поверить.
Он снял китель и фуражку, повесил рядом с дверью и прошел вглубь помещения, чтобы ненадолго присесть на вторую ступеньку металлической лестницы и оглядеться. В пустой пекарне гулко разносилось эхо капель: где-то не завернули как следует вентиль водопровода. Тянущий в форточку сквозняк качал развешанные на веревке белые фартуки. В железном шкафу для расстойки хлеба сердито гудели на одной ноте большие нагревательные лампы.
Пока Терри раздумывал, с чего начать, если никого нет и, похоже, ещё долго не предвидится, дверные петли внезапно заскрипели, и в пекарню, предусмотрительно пригнув голову, вошел мужчина в серой куртке. Остановился рядом с кителем, висящим на вбитом в стену гвозде, и некоторое время молча смотрел на него так пристально, будто в целом мире не было ничего занимательнее. А потом обвел глазами пекарню, с полминуты разглядывал темными глазами Терри, но, очевидно, человек интересовал его в разы меньше, чем одежда.
Терри обратил внимание, что у мужчины перебинтована голова, вздохнул и поднялся. Правила Академии налагали ответственность за рабочих на любого, кто находился рядом и был способен «осуществлять присмотр». Если с «нейтрализованным» что-то случится, виноват будет Терри. А случиться могло что угодно. После «нейтрализации» неизбежно поражались когнитивные способности, но, что самое коварное — полностью отключалась та зона в голове, которая отвечает за страх. И за чувство самосохранения, основанное на страхе смерти.
— Мир вам, эм-м… почтенный, — настороженно поздоровался Терри, подходя ближе. Рабочий ничего не ответил, что тоже было ожидаемо, особенно если его привезли недавно: на это указывала свежая повязка поперек высокого лба и темное пятно на виске. На осунувшихся щеках густо наросла жесткая щетина: все-таки не первый день как из лазарета.
При виде этого пятна Терри почувствовал дурноту. Третий красный лист и стерильная палата были слишком близко, чтобы не примерять на себя — мысленно! — эту серую куртку и эту белеющую в слабом освещении спящей пекарни повязку.
— Где ваш куратор? Я уверен, вам запрещено ходить в одиночку, — Терри озабоченно озирался, не понимая, как себя вести. Он еще никогда не оказывался один на один со «стертым». И предпочел бы не оказываться и впредь. Немигающий взгляд темно-синих глаз вынуждал бакалавра невольно искать пути отступления. Хотя у него не было ни единой разумной причины, но он почему-то ужасно боялся человека, у которого раз и навсегда забрали возможность испытывать эмоции.
Рабочий молчал, будто воды в рот набрал. Терри озадаченно почесал затылок.
— Вы помните свое имя? —
спросил он тихо и без особой надежды получить ответ.Дверь снова скрипнула, подалась, и в пекарню вошел мастер Келва. Увидев Терри, высоко поднял подвижные выразительные брови.
— Мирного вечера, господа. По какому случаю собрание?
— Рабочий пришел без куратора, на вопросы не отвечает, молчит, — отрапортовал Терри.
Техник одним движением расстегнул замок на куртке. Стянул ее с плеч, встряхнул и повесил рядом с кителем. Поправил завернувшиеся подтяжки и не спеша начал подворачивать рукава до локтей, внимательно разглядывая и молчаливого рабочего и самого Терри.
— Ну раз пришел, значит, не против поработать, да? — подмигнул Келва. — Чем больше у нас будет рук, тем больше хлеба испечем. Бери его и учи просеивать муку.
— Я хотел для начала узнать, как могу к нему обращаться.
Мастер Келва перевел совиный взгляд с Терри на рабочего и обратно. Даже голос у него прозвучал неожиданно глухо и очень похоже на мрачное уханье филина.
— Кончай молоть чепуху, Риамен. Хочешь, зови его «ваша милость» или «сиятельный господин», ему все равно, а мне послушать приятно.
Терри предпочел не задавать уточняющих вопросов. Вместо этого он несильно потянул рабочего за рукав куртки и вместе с ним направился в закуток, где на стене висели большие сита и рядком стояли мешки с мукой, на которых ярко синела печать Академии. По дороге он старался не смотреть по сторонам. В пекарне не хватало света, и в темных углах ему мерещилось какое-то движение и слышался неотчетливый шепот.
— Вам будет удобнее, если вы снимете куртку, — с тщательно скрываемым раздражением вполголоса предупредил Терри, оглянувшись на молчаливого «стёртого». Еще чего доброго, тот получит тепловой удар, а кто виноват окажется? Те рабочие, которые работали в пекарне накануне, все были в серых майках, обращенную речь понимали и выглядели намного более живыми. Риамен даже начал озираться, будто надеялся, что им можно передать на поруки товарища. Но они еще не пришли.
— Вы меня слышите? Когда растопят печи, будет жарко, — повысил голос Терри. Он снял со стены большие железные ножницы. Такими удобно было поддевать и обрезать суровую нить, которой сшивали мешки с мукой на мельнице.
На этот раз его услышал не только рабочий, который по-прежнему просто стоял и смотрел, опустив руки.
— Аристократ, прекрати издеваться над калекой! — сердито прикрикнул техник издалека и быстрым шагом подошел к ним. — Будь проще, понял, да? Не задавай вопросов, не ставь перед выбором… И еще кое-что, — он вытащил из кармана неуместных здесь модных черных брюк с наглаженными стрелками шелковый клетчатый платок и протянул Терри. — Повяжи. Да не себе! Ему.
Шелковый платок невесомо лег в ладонь. Терри сжал кулак, не решаясь подойти вплотную к «стертому», который будто все прекрасно понимал, но говорить не мог — или не хотел. Рабочий вроде не следил за ним, а смотрел в пространство прямо перед собой, но при этом ощущение было такое, будто Терри неотрывно преследует недобрый взгляд.
— Разве рабочие не могут говорить после… ну, после?.. — Риамен не смог заставить себя договорить и замолчал.
Техник сунул большие пальцы в шлевки на поясе и упер руки в бока.