Иллюзия преданности
Шрифт:
Повесив форменную фуражку среди кепок, Терри ладонью пригладил отросшие волосы и направился к стеллажу с хлебом. Как он и боялся, сладкие пироги в очередной раз не вписали в меню. А ведь это первый день года. Когда, как не сейчас, им появиться на столах магистров, и без того давно не евших ничего вкуснее перетертых овощей и запеченной рыбы?
К слову о рыбе, все закрытые пироги были начинены именно ей. Должно быть, это для того, чтобы порадовать привыкших к будничной рисово-яичной начинке жителей Академии.
Терри печально вздохнул. Открыл стеклянные дверцы буфета, взял из хлебной корзины пресную булку, обсыпанную пряными семенами, придававшими
Риамен сел таким образом, чтобы видеть затылок Карьяна, но умник сперва развернулся вполоборота и следил за ним вполглаза, а потом и вовсе собрал тарелки и направился в его сторону. Когда Карьян поставил поднос на его столик, Терри как раз покончил с первым ломтиком и принялся за второй.
— Почему тебя. Не видно на занятиях? — раздельно, в своей обычной отрывистой манере спросил Карьян, усаживаясь на свободный стул.
— Дела, — глядя куда-то выше плеча Карьяна, равнодушно ответил Терри.
— Ты болен?
Терри стиснул в кулаке столовый нож.
— Чего ты хочешь, Карьян?
— У нас был договор. Я хочу видеть тебя в лаборатории. Сегодня тебя ждать?
Терри живо вообразил себе, как вытянется лицо Карьяна, если он сегодня вечером ввалится в лабораторию в серой куртке, и широко улыбнулся. Умник, очевидно, вбил себе в голову, что «белый огонь» уже принадлежит ему, и был недоволен, что его по неизвестной причине заставляют ждать. То-то он взбесится, когда поймет, что все упустил. От «стертых» глупо ждать помощи с научной работой. Они могут только улицы мести и кирпичи укладывать. И то, пожалуй, не каждый из них шнур-причалку натянет.
— Жди, — с удовольствием пообещал Терри. — Говорят же: «Кто умеет ждать, дождется большего».
— Не понимаю, над чем тут смеяться, — покачал головой Карьян и взял ложку.
Терри с минуту понаблюдал за тем, как спокойно хлебает суп Карьян. Риамен не мог бы похвалиться такой выдержкой: у него в присутствии бывшего куратора обычно пропадал аппетит.
— Не знаешь, над чем я смеюсь? Давай объясню, — предложил он, когда терпеть подкатившее к горлу раздражение стало совсем невмоготу. — Ты с первого курса заглядываешь в рот Парлас, ходишь за ней хвостиком и выполняешь все, что она скажет. А она в это время работает на короля, смешивает для него яды и — хочешь еще насмешу? — именно она отдала королю Распознающую печать, над которой вы все тут работали в режиме страшной секретности. Так что ты там говорил насчет того, чтобы лучше бы поджарил себе мозги, лишь бы не жить на королевском поводке? Подумай еще!
Терри смял салфетку в кулаке и с размаху бросил на ее стол. Резко встал — ножки стула протестующе заскрипели — и направился к выходу, не заботясь о чашке с недопитым чаем. Снял с крючка фуражку и нахлобучил ее на голову уже бегом спускаясь по ступенькам.
Рот неудержимо кривился, дышать становилось все труднее из-за комка в горле. Вспоминать непроницаемое лицо Карьяна было до тошноты противно. Как он мог так спокойно выслушивать то, что в представлении Терри должно было перевернуть с ног на голову все его мировоззрение? Как он в принципе мог стать лучшим студентом с таким тупым незаинтересованным лицом?
Все складывалось
совсем не так, как Риамен планировал. Так просто было сидеть в тихом полумраке, в одиночестве, учиться спокойствию у мерно тикающих часов и думать о том, что он скажет всем этим людям, если увидит их утром.Явно не то и не так, как это прозвучало. Карьян даже ничего и не понял, ему надо было по слогам растолковать и обязательно терпеливо дождаться, пока осмыслит. А бедная Ульфа не заслужила, чтобы он насмехался над ее наивной деревенской верой. Может быть, ей так проще? Вот у него, Терри, нет веры, что Хранители ведут его к свету, — не от этого ли он сейчас готов на стенку лезть и выть, как пес с прокушенной лапой?
«Если с Арри тоже не выйдет поговорить по-человечески, пусть лучше сотрут», — огорченно думал Риамен, машинально проверяя, лежит ли все еще в брючном кармане конверт.
Найти Арри оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Занятия еще не начались, но студенты уже собирались на ступенях библиотеки. Терри издалека приметил очкарика, сторонящегося остальных. А когда увидел, как тот очкарик пятерней отбрасывает со лба отросшие пряди, в груди будто что-то кольнуло. Если все пойдет не так — а день начинался с такого количества неудач, что еще одна не выбьется из общей закономерности — Терри больше никогда не сможет обрадоваться при виде друга.
Это банальное открытие — уже завтра ему все будет одинаково безразлично — потрясало даже больше, чем мысль об окончательной и неизбежной смерти.
До чего же подло не убивать человека, а «всего лишь» лишать его эмоций! Совсем недавно Терри верил, что так поступают только с теми, кому и впрямь нужна помощь, для кого это будет облегчением. Как выяснилось, эта вера была наивна примерно в той же степени, как и вера наблюдательницы Севера в то, что камни подсказывают ей, как будет лучше.
Терри остановился, когда понял, что Арри заметил его, и помахал рукой. Подходить к студентам на расстояние долетающих слов он не рисковал. Мало ли, что они скажут и на какие вопросы придется отвечать, а он не хотел никаких, ну совсем никаких новых конфликтов в это утро. Терри считал, что ему уже вполне достаточно. Он видел широкие плечи Тордеррика и не питал иллюзий насчет опасного оборота, какой может принять даже самый короткий разговор с горцем.
Пусть лучше Тордеррик разговаривает с ним уже после того, как у Терри отберут все эмоции. После — пусть хоть бьет. Хотя если попробует — мигом схлопочет красный лист. Терри усмехнулся. Ему показалось неожиданно забавным, что он так быстро нашел преимущества в том, чтобы быть «стертым». Спокойный сон, плотное пятиразовое питание, простая работа и никакого интереса со стороны короля — все это звучало как милость Создателя в сравнении с тем, что он имел сейчас.
И ему больше не придется оставаться одному.
После «нейтрализации» за человеком всегда будет кто-то присматривать и оберегать от неприятностей.
Вот будет забавно, если вместо того, чтобы умолять комиссию о снисхождении и обещать трудиться вдвое усерднее на благо Арчера и его будущей войны за независимость Академии, королевский заложник и двойной агент Риамен станет настаивать, что они должны стереть его личность. Терри хотел бы посмотреть на их лица в этот момент.
Арри подошел к Терри, но остановился не рядом, как всегда, а сильно дальше. Поправил ремень сумки на плече. Склонил голову набок, отчего по линзам очков скользнул яркий блик, отраженный от барьера, и Риамен перестал видеть его яркие синие глаза.