Икона для Бешеного 2
Шрифт:
Малюта сам устремился вперед и грубо вырвал икону из рук настоятеля.
Подержал, и хватит! — заявил Малюта, тяжело дыша, его руки подрагивали,
словно икона жгла ему пальцы. — Эй, Горст! Есть у меня к тебе дело на миллион. И даже больше.
Храм — не место для торга, — спокойно заметил настоятель. Его, казалось,
нисколько не волновало, что икона перекочевала в руки бандита. — Здесь место для служб и вознесения молитв. Извольте покинуть храм немедля.
Малюта и Горст сами неудобно чувствовали себя в этих стенах, покрытых потемневшими от времени фресками с ликами святых.
Покинув пределы храма, Малюта и Горст уставились друг на друга.
Что за шутки, Малюта? — медленно спросил Горст. Его глаза горели недобрым
огнем. — Ведь у нас договор…
Был договор, да весь вышел, — бодро заявил Малюта. — Обстоятельства
изменились. Форс–мажор вмешался. А посему с тебя причитается еще некоторая сумма. Пока будешь раздумывать, я поговорю с нашим ученым другом. Эй, доктор, как там тебя, топай сюда!
Доктор Приходько выбрался из джипа, где все время сидел, тупо глядя перед собой. Заметив в руках Малюты икону, он встрепенулся.
От глаз бандита не укрылось это движение.
Ага! Проняло тебя! — удовлетворенно произнес Малюта. — Посмотри и скажи:
настоящая иконка или меня пытаются подло надуть? Если меня пытаются кинуть, я тут всех в камни закатаю колесами «Хаммеров»!
Она — настоящая, — хрипло произнес Приходько, возвращая икону Малюте
трясущимися руками. — Никаких сомнений.
Не врешь? — для верности поинтересовался Малюта. — А то смотри у меня…
Икона самая подлинная, — заверил Приходько и спросил жалким голосом: — А
еще спиртику для меня не найдется?
Выдать пол–литра этой ученой голове! — приказал Малюта одному из парней, а
сам вернулся к Горсту.
Я все-таки так и не понял… — начал было Горст.
Но Малюта не дал ему досказать.
А чего тут понимать? — Малюта куражился. — Надоело мне смотреть на то,
как ты выпендриваешься и корчишь из себя большую шишку. Пусть твоя полька–минетчица тебя ублажает, а с меня — довольно. Икона — те же деньги. За деньги мне самому такую же икону нарисуют, да еще меня в образе святого Малюты!
Такого святого нет!
За деньги — будет! — отрезал Малюта. — Короче, мне нужны бабки. Я
оцениваю эту икону в три миллиона долларов. Пол–лимона ты привез с собой.
Не жмурься, я точно знаю… Отдашь казну мне как аванс. На остальное выпишешь расписку. И ты меня знаешь: я с тебя деньги по любому слуплю в Москве!
Горст выполнил все, что потребовал Малюта, Он отдал деньги и написал расписки. Он не думал о деньгах и поэтому не стал затевать разборки. Ему нужна была только ОНА — чудотворная икона. Она манила его. Она стала его наваждением. Он стал рабом иконы. И он искренне верил, что икона выполнит любую просьбу своего раба.
Горст был занят важным делом — прятал икону в металлический ящик, — когда к председателю подошла Казимира. У нее было бледное лицо. Вокруг заплаканных глаз — темные круги, да и весь вид ее был какой- то несчастный.
Он погиб, — глухо сказала она.
Председатель не понял:
Кто погиб? Малюта?
Нет, наш человек,
присланный сюда кардиналом Гаспаром, — жалким голосомответила Казимира.
Председатель поразился: впервые он видел неустрашимую Казимиру в таком подавленном состоянии.
Монахи говорят, что он забрался чинить крышу и упал, разбился насмерть. Матка боска! Врут, пся крев… — выругалась Казимира.
Покойся душа его с миром, — нараспев произнес председатель, запирая замки
на металлическом ящике.
Ночевать остались здесь же, в монастыре. Малюта устроил своих парней в трапезной, рядом с теплой печкой. Да и сам расположился здесь же. Он был в прекрасном расположении духа, но категорически запретил своим бойцам пить.
Ему все также не давало покоя известие о том, что вокруг монастыря кто-то бродит. На всякий случай он выставил охрану: одного человека со снайперской винтовкой посадил в башенку около ворот, приказав сменяться через каждые два часа.
Перед сном его навестил отец–настоятель. Он был спокоен и поинтересовался, как гости устроились на ночлег. И посоветовал ночью не выходить за ворота. Почему — не объяснил.
Горст, Казимира и Никита расположились на ночь в джипах. Горст не хотел покидать икону, Никита старался держаться ближе к начальнику, а у Казимиры были свои планы.
Ночью всех обитателей монастыря разбудили выстрелы. Горст вылез из джипа, протирая глаза. Полуодетый Малюта, дрожа от холода, выскочил во двор с парабеллумом.
Караульный орал диким голосом:
Они тут! Прямо под стеной! Они их сожрут! Открывайте ворота!
Малюта действовал быстро, как и привык. Он приказал подкатить один из джипов к воротам и открыть их. Его бойцы сгрудились вокруг «Хаммера», грохоча затворами, загоняя патроны в стволы и радостно переругиваясь: наконец-то дождались настоящей драки!
За воротами кто-то отчаянно кричал, но слов было не разобрать.
Как только ворота распахнулись, Малюта приказал:
Свет!
Тут же вспыхнул десяток прожекторных фар «Хаммера». Перед глазами людей предстала ужасающая картина.
В свете фар Казимира и Никита отчаянно отбивались от десятка разъяренных северных волков. Самое страшное было в том, что волки атаковали молча. Они молча рвали людей на части, молча грызли куски мяса с ног и рук и, не успев прожевать, бросали кусок, чтобы оторвать новый, свежий, от которого шел кровяной пар живой человечины.
Люди молча смотрели, как волки повалили Казимиру и Никиту на стылую землю. В воздухе стоял хруст разгрызаемых костей. Когда парни Малюты выстрелами разогнали волков, от Казимиры и Никиты мало что осталось.
Появились монахи. По указанию настоятеля они молча собрали останки и на глазах ошалевших парней сложили их в два простых деревянных гроба, которые занесли в монастырь.
Говорил же я: не ходите за ворота ночью. Но… Истинно сказано: слаб человек,
— раздался за спиной ошеломленного Горста голос отца–настоятеля. — Хоронить завтра будем, при свете дня. Хотя воров хоронят по ночам, но мы ко всем людям относимся с уважением.
Воров? — непонимающе переспросил Горст.
Отец–настоятель протянул ему нечто, в темноте неразличимое. Разглядев икону,