Чтение онлайн

Быть убийцей, значит отказаться от всего хорошего, что может преподнести тебе Госпожа Судьба. Мы встаем на этот путь, чаще всего ослепленные ненавистью, болью от потери любимых и жаждой мщения. Только вот никто почему-то не думает о том, что все эти чувства со временем притупляются, и оказывается, что жизнь не так дерьмова, как казалось тебе десять лет назад, а возможно и три года назад, и можно было бы это как-то пережить, не становясь тем, кем ты стал — ремесленником, которого все ненавидят и боятся. Тебя больше никто не пригласит в гости на бокал вина, чтобы побеседовать о чем-нибудь несущественном, потому что ты стал убийцей. Я знаю, что происходит в душе нового убийцы, потому что часто это наблюдала. В душе того, кто стал мстить за своих любимых кипит горячая, как огонь, ненависть, которую можно потушить только кровью врагов. И вдруг враги кончаются и ненависть уходит, и он понимает, что можно было бы пережить это и не вставать на путь убийцы. Ему хочется уйти и мирно зажить, но

реальность говорит ему, что он не может уйти с этого пути. В его душе начинают метаться смятение и гнев, но они бесполезны. К тому же, начинают болеть приобретенные шрамы, которые появились после того, как за Госпожой Смертью ушли безвинные люди, которые могли указать, где живут его враги. Тупая, ноющая боль появляется в душе, и чтобы ее хоть чуть-чуть заглушить, он начинает убивать всех без разбору, в надежде, что появится кто-то, сильнее и убьет его. Вот только за это время он уже овладел достаточным уровнем мастерства, и редко кто с тобой сравнится. Когда придет осознание этого, убийца перерождается и у него часто появляется кодекс чести, которому он следует неукоснительно. Даже извиняется перед своей жертвой, говоря, что ничего личного, просто ему заплатили. Убийство становится его ремеслом, образом мышления и стилем жизни. Однажды он поймет, что он перестарался в своем стремлении отомстить своим обидчикам, и что можно было бы избежать появления множества шрамов, которые имеют противную привычку иногда болеть, сводя с ума и вышибая слезу. Если бы шрамы реагировали на что-то одно, то можно было бы избегать появлении боли, но они не предсказуемы. Шрамы души могут заболеть от вида плачущей девочки, заляпанной кровью родителей, от вида красивого цветка или услышать, с какой болью в голосе поет певец, будто или на самом деле оплакивая кого-нибудь. Так было с Агонией, когда он услышал, как поет глава. Тогда я была права, подумав, что он потерял любимых. Тениан до сих пор оплакивает свою погибшую жену, которую любит и по сей день, и своих сынов. Его последней надеждой на то, что жизнь может стать для него чуточку лучше, оказалась Керрен, которая погибла из-за того, что я ее не уберегла. Теперь глава цепляется за любовь к Элтэн, как за последнюю надежду, словно утопающий за небольшую деревяшку посреди штормящего моря. Я не знаю, что значит для него высший ранг, потому что стоит ему к кому-нибудь привязаться, как он умирает, и его место занимает новый. А кто для него я, я тоже не знаю. Возможно, я для него нечто другое, потому что он не может не чувствовать, что я за двадцать семь лет, которые он меня знает, не постарела ни на секунду, и глава, быть может, надеется на то, что я еще не скоро уйду за Госпожой Смертью. Хм, а может, он поставил метку ради того, чтобы спасти меня, потому что даже я сомневаюсь, что смогла бы без чьей-либо помощи выжить от тех ранений, что нанес мне оборотень. Даже не ранения, он просто разодрал мое тело в лохмотья. Тениан, возможно, просто не хотел меня терять, но однажды, я это знаю, он увидит, а может, уже увидел, во мне врага, которого нужно уничтожить, и он вонзит мне клинки в сердце с пустотой желто-зеленого цвета…

В кабинет я вошла даже не стучась, зная, что вампир меня уже почувствовал. Я села в кресло, не дожидаясь приглашения. Зачем говорить то, без чего вполне можно обойтись? Как бы случайно я положила руку с поясом с серебряными метательными звездами, подаренными мне главой на День Очищения, и дротиками. Я обвела кабинет ленивым взглядом, который на самом деле был цепким, выискивающим потенциальную опасность, и сосредоточилась на чувстве, которое определяет наличие живых существ в этой комнате. Как оказалось, этих относительно живых существ, исключая меня и Кармил-кнеза, было десять, скрытые заклинанием, которое не позволяет вампирам обнаружить кого-нибудь. Я усмехнулась кончиками губ и спросила:

— Кармил-кнез, а вы в курсе, что здесь лазутчики?

— Я ничего не чувствую, — резковато произнес он, но это просто скрывало его озадаченность и напряжение, — здесь никого нет.

— На будущее я вам советую нанять магов, чтобы они поставили антимагическую завесу, которая снимает абсолютно любые заклинания, — улыбнулась я и резко развела руки в стороны, сжигая магическим огнем шпионов. Дикие крики и запах горелого мяса заполнили комнату. Вампир слегка сморщил нос, а я просто опять-таки магией убрала запах, — итак, Кармил-кнез, по какому делу вы меня позвали?

— Мы не обговорили вашу зарплату, — приятно улыбнулся он, и из под верхней губы показались кончики клыков. Хм, мог бы скрыть их просто из вежливости, — как я понимаю, ваша зарплата будет высокой, учитывая то, что вы профессионал высшего уровня, а также маг.

— Я владею магией, но я специально не обучалась, — поправила я его.

— Я бы очень вас попросил, не перебивать меня, — нотка раздражения проскочила в его вежливом тоне, — я полагаю, что вы сами скажите, какова будет оплата за ваши услуги.

Я скажу и не постесняюсь. Хорошо, что он сам заявил мне, что моя зарплата будет высока. Я никогда не отказывалась от маленького гонорара, собранного со всей деревни, за то, чтобы убить обнаглевшую нежить, но с тех, кто был богат я брала много, очень много.

— Я

вполне сознаю, что, как одна из лучших убийц этого мира, могу требовать большой гонорар. Я согласна работать на вас, как ваш телохранитель, за сто золотых, и это еще не много, учитывая то, что я наступаю на свои принципы, работая на нежить, — добавила я, увидев, как рубиновые глаза слегка округлились от моей наглости.

— Может, снизить до семидесяти? — слегка робко спросил Кармил-кнез.

— Вы такого низкого обо мне мнения? — я выгнула бровь, оскорблено поджав губы, — вы можете попробовать нанять за такую сумму кого-нибудь другого из высшего ранга, но я сомневаюсь, что кто-нибудь из них согласиться. Ну, а средний ранг вряд ли сможет тягаться с вампирами-Господами.

— Хорошо, — постучал пальцами по столу он, — я согласен.

— Вот и славно, — я довольно и лениво улыбнулась и спросила, — Кармил-кнез, может, вы все же расскажете, что же у вас происходит, чтобы я знала, что делать.

В принципе, ничего нового он мне не сообщил. Боевой клан Иль плетет заговор против него, желая уничтожить правящий клан и поставить себя на правящее место. Вот они и стараются, то шпионов подошлют, надеясь услышать что-то, чем можно его потом шантажировать, то устроят покушения, которых за последние несколько месяцев перевалило уже за сотню. Еще хорошо, что один из их священных законов (священные законы вампиров, хм, оксюморон) запрещает убивать Спутников. Благодаря этому закону, Изабелл и он до сих пор живы, но, как кажется повелителю вампиров, на него скоро покусится сам глава клана Иль, который подло его убьет ударом в спину. Ну, удар в спину нельзя считать подлым, потому что ты сам виноват, что оказался таким беспечным, что позволил своей спине быть беззащитной. И вот, когда появилась я, в его чудную белокурую головку пришла идея, как себя обезопасить хотя бы на время.

Я задумчиво побарабанила по столу, обдумывая ситуацию. Н-да, не завидую я вампиру, хотя я им никогда не завидовала. Так, первое, что нужно сделать, так это напугать вампиров до икоты, чтобы они не смели даже подумать о том, чтобы восстать против меня, а значит, и против Кармил-кнеза. Ну, допугать их до такого состояния ничего не стоит, достаточно лишь напомнить им то, как я искрошила столько Господ, и еще немного попугать.

— Я знаю, что делать, — я сомневаюсь в том, что моя улыбка была приятной, — предоставьте мне полную свободу действий и созовите глав вампирских кланов.

— Что вы задумали?

— Укрепить вашу власть, — лаконично ответила я, — своими методами, конечно. Успокойтесь, Кармил-кнез, я не убью всех вампиров.

Мое внимание привлекло мелькание за окном.

— Это радует, — саркастически произнес вампир, — вы что-то еще хотите?

— Да, на пол! — крикнула я, и в этот момент в кабинет ворвались горгульи.

Огромные крылатые монстры, которых сложновато победить, но здесь же есть я. Рукояти клинков мгновенно оказались в руках, и я кувырком ушла в сторону, уклоняясь от удара когтистой лапы и последовавшим за ним маха хвостом. Вампир пронзительно зашипел и ударил кулаком по полу, он тут же открылся, и там оказался довольно приличный арсенал оружия. Кармил-кнез вытащил огромный, длиннее моих клинков двуручный меч, который вертелся в его руках так же легко, как клинки в моих. Горгулий было всего десяток, но они успели испортить мне настроение, сильным ударом хвоста отшвырнув меня к противоположной стене. Я прыгнула на одну из горгулий, прямо воздухе уклоняясь от лапы, и всадила клинок ему в горло и вниз так, чтобы кончик лезвия пронзил сердце, и тут же я отскочила от бьющейся в предсмертной агонии горгулии и вытащила клинок, чтобы им в эту же секунду, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отрубить голову другому нападающему. Кармил-кнез тоже неплохо справлялся, убив уже трех врагов. Он меня опережает, не порядок. Я хищно улыбнулась и прошлась по комнате черным вихрем со стальными молниями-лезвиями, убрав еще шесть горгулий. С оставшимися расправился вампир.

Я и вампир быстро управились с ними, но лично я сомневаюсь, что если бы я не предупредила его о нападении, вряд ли бы он справился, потому что атака горгулий была направлена в голову. После одного такого удара Кармил-кнез должен был потерять сознание, и тогда бы с ним легко справились.

— Да, от вас уже хотят сильно избавиться, — резюмировала я, — на вас нападали вампиры?

Повелитель вампиров посмотрел на меня так, словно сомневался в том, что с моей головой все в порядке.

— Алувьен, ни один вампир никогда не поднимет на меня руку, но они могут заказать убийц, как вы сейчас удостоверились, — жестко улыбнулся Кармил-кнез, — теперь, я думаю, вы поняли, как серьезно мое положение.

— Я хорошо отработаю сто золотых, в этом вы удостоверитесь, — заверила я его, вытирая клинки, — еще никто не жаловался на мою работу.

— Потому что боялись, — он изогнул губы в улыбке, но она не коснулась его глаз.

— Тоже самое я хочу сделать и с вашими подданными. Я хочу, чтобы они были так напуганы, что даже не смели пойти против меня, — моем голосе звенела сталь, а глаза стали холодны и далеки, как зимние звезды.

Лицо вампира надело маску пустоты и неопределенности. Типичная реакция существ, когда сталкиваются со мной, когда я в таком состоянии.