Игры с Тьмой
Шрифт:
— У тебя были дети?
— Двое, мальчики, — с такой горечью произнес глава, что ее было так же легко проглотить, как ком битого стекла, — когда их убили, одному было двадцать, а другому четырнадцать.
— Извини, что я спросила, — сказала я раскаивающимся голосом.
— Ты помнишь Керрен? — внезапно спросил Тениан, вдруг совсем помрачнев.
Передо мной возникло лицо молодой девушки. У нее были большие, всегда удивленные, глаза, в окружении длинных ресниц, и гордо вздернутый нос. Она была моей ученицей в течение трех лет, но потом она погибла в поединке, когда меня не было рядом. Ей-то всего было сорок пять, для человека это много, но Керрен была с намешанной, как у моего главы, кровью. На четверть наяда (речная нимфа), темная, светлая эльфийка и оборотень,
— Помню, — кивнула я, вернувшись в события почти пятнадцатилетней давности, — ты еще приказал мне взять ее в ученицы, хотя я отказывалась. И что?
— Она была моей внучкой, — тихо ответил он, — я приказал тебе взять ее в ученицы, потому что знал, что ты обязательно расскажешь ей, что ее ждет, если она станет убийцей. Я не хотел, что бы она стала такой, как мы, жестокой и беспощадной.
— Ты уверен в том, что Керрен была твоей внучкой? — если бы я до этого не выпила зелье 'холодного сердца', то была бы в шоке от этой новости. Ведь еще тогда заметила, что некоторые черты лица и характера Керрен схожи с чертами главы!
— Да, — угрюмо кивнул Тениан, — я учуял в ней свою кровь.
— Прости, что не смогла спасти ее, — я посмотрела на него.
Глава ничего не ответил. Я прямо чувствовала его горе. Думать в течение многих лет, что полностью потерял свою семью, а потом оказывается, что у тебя есть шанс возродить ее. Тениан доверил мне свое сокровище, свою внучку, но я не смогла ее сберечь. Как он тогда во мне полностью не разочаровался?!
— Я, увидев Керрен впервые, подумал, что это моя умершая жена, — его голос — сплошная ноющая рана.
Это он оплакивал свою жену, когда пел 'Песнь Боя', в городе Виван-оль-Ниль. Но если это так, то получается, что он до сих пор ее любит. Тогда как в эту картину вписывается Элтэн? Я открыла было рот, чтобы спросить это, но потом передумала, решив, что на сегодня бестактности достаточно. Положив арбалет на колени, я взяла Тениана за руку и крепко сжала ее, как бы говоря, что я с ним. Глава печально улыбнулся и осторожно прижал меня к себе, а я не стала возражать, все еще держа его за руку.
Этой далеко не теплой ночью было сказано самое сокровенное…
Сумеречный Лес. Третья подсказка
К главному городу Сумеречных Людей мы подъехали, когда солнце уже начинало клониться к закату. Впрочем, это был даже не город, а огороженный мощным частоколом, участок Леса. Сумеречные Люди непохожи на обычных людей, а похожи на ходящие деревья, примерно чуть выше оборотней в их полу — звериной форме, то есть где два с половиной метров.
Нас пропустили в город, но приставили к нам конвой из огромных воинов. Глядя на них, я даже засомневалась в том, кто победит, если я стану против них сражаться. Было очень неуютно ощущать себя в их окружении. Представьте себе, что вдруг деревья вокруг вас принялись ходить, разговаривать и вообще вести себя, как нормальное мыслящее существо. Это очень и очень нервирует, особенно, когда паранойя уже не болезнь, а стиль мышления, особенно учитывая мою и Тениана профессию.
Моя рука рефлекторно опустилась на рукоять кинжала и принялась ее нервно поглаживать. Это мой вариант показа того, что я нервничаю. Впрочем, не нервничаю, а опасаюсь, и инстинкт самосохранения вопит во мне, как баньши перед смертью.
К нам навстречу вышел глава этого города. Что можно про него сказать? Трухлявый пень, который вот-вот уже рассыплется из-за термитов. Правда, я не знаю, болеют ими Сумеречные Люди или нет, спрашивать до сих пор не приходилось. Я же видела этих Людей всего раза два за всю свою жизнь, и то все по заказу, точнее, они были моими
заказчиками. Убивать своими руками им запрещали свои законы, а действовать через заказных — разрешалось.Его голос — шепот сухих листьев, шуршащих под ногами, но его глаза — клочки грозовой тучи, а сила, заключенная в дряхлом с виду теле, сравнима лишь с ураганом. Первой моей мыслью, когда я ощутила его мощь, заключалась в том, чтобы его убить, затем, чтобы в дальнейшем не нажить себе такого опасного врага. Но самосохранение, часто просто бессовестно игнорируемое, подало голос, что если я убью этого старика, то живой мне уж точно отсюда не выйти, потому что меня переработают на минеральное удобрение и мной же подкормят Сумеречный Лес. И я послушалась, убрав руку с кинжалов.
— Приветствую вас в Сумеречном Лесу, — прошелестел дед.
— Будь благословенны Лесом, Старейший, — почтительным голосом произнесла дриада, спрыгнув с седла и поклонившись этому сучковатому старикашке, — мое имя Свериан, я Слушающая Тишину и Целитель. Мы пришли по делу, — она быстро изложила, зачем мы сюда приперлись.
— Вы ищите Родник, — проскрипел он, — мы хранители подсказки, и чтобы получить ее, тот, кто ищет должен пройти испытания.
— Какие, Старейший? — нотка насмешки не проскользнула в моем голосе, чем я была довольна.
Взгляд этих грозовых глаз обратился ко мне. Некоторое время глава Сумеречных Людей вглядывался мне в душу, буквально выворачивая ее на изнанку. Мне стало не хватать воздуха, и он стал с болью поступать мне в легкие, едва не заставляя меня кричать от боли. Мне казалось, что этот древний дед пускает корни в душу, тем самым разрушая ее.
— Прекратите, — едва выдавила я из себя, замечая, что у меня уже темнее в глазах от недостатка кислорода.
Судя по тому, что этот пень плешивый не прекратил свою деятельность, он либо не услышал меня, либо не захотел услышать. Я чувствовала, что он к тому же тянет из меня энергию жизни, и она уже почти на исходе. Если бы я была человеком, или эльфом, или дриадой, или кем-то другим, то я бы могла уже умереть оттого, что энергия жизни уже кончается, а это равнозначно концу, но я была собой, существом, которое этой энергией питается. Своей собственной энергии у меня нет, поэтому мне так плохо. Я, как магический аккумулятор, который нужно постоянно подзаряжать энергией, чтобы он работал дальше. Если честно, то я даже не знаю, что со мной будет, если я не успею подпитаться. Возможно, умру, а, возможно, впаду в сон и буду в нем до тех пор, пока кто-то рядом со мной не умрет. Не знаю.
Те, кому никогда не разрушали душу полностью, не поймут меня, я даже сомневаюсь в том, что смогу описать свои ощущения, это как объяснить слепому от рождения, как выглядит радуга. Когда выворачивают душу тебе кажется…нет, начну по-другому. Когда человек совершает подлость, то теряет часть своей души и испытывает небольшой отголосок того, что сейчас испытываю я. Представьте, что все ваши чувства взбесились и забурлили в вас, как водопад, а если еще они были скованы зельем, то ощущения совершенно непередаваемые. Перед душевной болью меркнет физическая. Боль души — это ноющая рана, которая никогда не уймется, если Целитель Души не уберет ее. Как я не сошла с ума, до сих пор не пойму, но одно заметила, одновременно с душой, разрушили и действие зелья. Больше ничем не сдерживаемые чувства прорвались наружу, слегка ослабляя боль, и я услышала чей-то полный боли вопль и поняла, что сейчас душа перестанет существовать, а вместе с ней и моя личность.
Корни деда раскрошили душу, а потом бережно срастили ее, слегка очистив ее от черноты.
Я пришла в себя, лежа на земле и судорожно дыша. Рядом со мной сидела Свериан, деловито капая в стакан с водой зелье. Этот…дед стоял неподалеку и печально смотрел на меня, словно то, что он увидел в моей душе огорчило его.
— Что… со…мной…было? — слова давались мне с трудом. Голова у меня закружилась, и я закрыла глаза и принялась глубоко вдыхать и выдыхать. И тут я легла на бок, и меня стошнило кровью. Блевала я минуты две, а потом, обессилев, легла на спину и повторно попыталась прийти в себя, что мне немного удалось.