Игры иерархов
Шрифт:
Впрочем, нет, одна разница все же была — отношение этих спешащих людей ко мне. Если прежде я ловил на себе удивленные, недоумевающие и подозрительные взгляды, то теперь они стали иными — любопытными, внимательными, оценивающими, а пару раз даже искренне-враждебными. Лица людей с враждебными взглядами я попытался запомнить — мало ли, вдруг пригодится.
И Братья Вопрошающие, встретившие меня у указанного Таллисом здания, тоже смотрели иначе — нейтрально, никак не показывая своего настоящего отношения.
Магистр, которого Братья Вопрошающие первым ввели в выделенный
Да уж, подумалось мне, действительно ли Пресветлая Хейма оказала своим жрецам услугу, когда сделала их неподверженными для ментального воздействия?
— Вы его пытали? — не удержался я от вопроса.
— Мы выполняли приказ верховного иерарха и делали только то, что полагается по уложениям, — чопорным тоном отозвался Вопрошающий и протянул мне свиток с вопросами.
Вопросы оказались правильными, нужными, но своей детальностью напоминали те, которые мне несколько часов пришлось задавать недостойному Сантори. Кто втянул этого церковника в службу Великому Древнему, где и как это произошло, имена сообщников, места сборов, количество принесенных в жертву людей, и прочее, и прочее. На первый десяток вопросов бывший иерарх ответил правдиво, но потом то ли решил проверить мое чутье, то ли вопрос попался особенно неприятный.
— Ложь, — произнес я и развернулся к Вопрошающему, сидевшему за небольшим столом по мою левую руку. — Последний ответ не записывайте.
Тот кивнул и молча перевел взгляд на узника, который вздрогнул и заговорил вновь, в этот раз уже правдиво.
Когда список вопросов подошел к концу и бывшего магистра хотели увести, я упреждающе поднял руку:
— Подождите. — И обратился к узнику: — Что именно пообещал вам всем Великий Древний в обмен на предательство?
— Это вопрос не из списка, — прежним чопорным тоном подал голос Вопрошающий из-за своего стола.
— Верховный иерарх запретил задавать дополнительные вопросы? — спросил я у него.
Последовала короткая пауза, после чего Вопрошающий ответил:
— Нет, прямого запрета не было.
— Вот и отлично. — Но прежде, чем я успел задать вопрос, Вопрошающий заговорил вновь:
— Я доложу верховному о вашем самовольстве.
— Конечно, — отозвался я с некоторым удивлением, связанным не с самим фактом доклада, а с тем, что Вопрошающий решил меня об этом предупредить, — конечно докладывайте.
И обратился к узнику.
— Так что же вам пообещали?
— Бессмертие, — ответил тот тихо.
— Бессмертие? Но души людей и так бессмертны. После кончины мы уходим к Пресветлой Хейме, а потом либо остаемся в Верхнем Мире, либо перерождаемся.
Бывший магистр уставился на меня болезненно блестящими глазами.
— Но при перерождении память теряется, все приходится начинать с чистого листа. А он — он пообещал нам истинное бессмертие, вечность в своем теле, со своей памятью.
— И вы бы остались при этом людьми? — спросил я с интересом. — Не стали бы одержимыми? Безвольными
марионетками демона?Бывший магистр непроизвольно дернулся. Ага, то есть он сам понимал, что стали бы.
— Ты не представляешь, как он могущественен! Он показал нам будущее! Когда он придет, мир содрогнется, моря вскипят, с небес прольется огненный дождь, воздух наполнится ядом! Только верные ему выживут!
Из глаз узника, устремленных на меня, смотрел ужас.
Я вздохнул, а в памяти у меня всплыли слова императорского советника, что когда люди узнают о возможном пришествии демонического недо-бога, то наперебой кинутся ему служить. Тогда я посчитал эти слова преувеличением. Но нет, увы, Райхан Сирота оказался прав.
— Это было не видение будущего, — сказал я бывшему магистру, — всего лишь наведенная демоном иллюзия. И не когда придет, а если. Но он надежно поймал вас на обещание кнута и пряника… Ладно, — я повернулся к страже, — забирайте его и можете вести следующего.
Глава 21
Зачитывать вопросы мне пришлось четырем бывшим магистрам, пятого — того самого, одержимого, приводить не стали. А еще я заметил, что на каждом из узников, на обеих руках выше локтя, под рукавами, виднелось что-то, напоминающее широкие толстые браслеты.
— Блокаторы магии, — с некоторым недоумением ответил брат Вопрошающий на мой вопрос. Похоже, информация про эти браслеты была общеизвестна. — Так-то их на впавших в опалу магистров не надевают, блокаторы только для обычных преступников, но тут верховный приказал лично.
— А что положено использовать на бывших магистрах? В обычных случаях? — поинтересовался я. Ведь в самом деле, тот же Сантори был неслабым магом, и к Залам Бьяра его привязали не сразу, а только после решения суда.
— Специальные руны, — ответил Вопрошающий. — Они держат даже лучше блокираторов, но их нужно часто обновлять. А блокираторы будут работать хоть до конца жизни преступника. — И, отвечая на мой невысказанный вопрос, добавил: — Только под ними отмирает кожа и образуются язвы, и чем сильнее маг, тем быстрее это происходит.
Вот оно что. И Таллис лично приказал, значит. Ну понятно, верховный ярился, и как мог, свою ярость вымещал. Пусть даже в таких мелочах.
Потом я внимательней посмотрел на Вопрошающего и подумал, что тот своими подробными ответами будто бы пытался оправдаться за то предупреждение о моем самовольстве и за то, что обещался рассказать о нем верховному. Или не будто бы, а действительно пытался оправдаться. Ну да, доложить о нарушениях он был обязан, но и ссориться с возможным родственником верховного, а то и, как знать, потенциально новым да-виром, он совсем не хотел.
— А на пятом бывшем магистре что использовали? — спросил я. — На том, который одержимый?
— А на нем и блокираторы, и руны, и чего только нет, — ответил Вопрошающий и даже попытался улыбнуться. Тон голоса у него был прежний, чопорный, и улыбка вышла малость неестественная, но видно было, что человек старается, поэтому я в ответ улыбнулся тоже. И подумал, что надо напомнить Теагану о его обещании найти мне среди братьев Вопрошающих наставника по ментальной магии. А еще подумал, что пока слишком мало знаю об их ордене, и что следует этот недочет исправить.