Чтение онлайн

— Твои деньги я положу на счет в банке на твое имя. Если отдам сейчас, эта старуха их попытается украсть.

— С-спасибо, — пробормотала Тесс. Благодарить у нее получалось хуже чем дерзить.

— Если у тебя будет ребенок от моего сына, ты отправишь письмо в столицу на главный почтамп для семьи Шеферд. Сразу как только поймешь что беременна, это ясно?

— Да. Уж будьте уверены, отправлю.

Графиня пристально поглядела на нее.

— Если я узнаю, что ты избавилась от ребенка, то умрешь. Старуху я тоже предупредила, но она видно не вняла. Адар втолкует ей, что пока не станет ясно, что ты не понесла, ты представляешь для нашей стаи

— Таких как я? — рассмеялась Тесс, но смех этот был горький. — И чем же я так плоха?

— Воспитанием. Вернее, его отсутствием.

У Тесс губы задрожали, но она не стала отвечать. Ага, воспитанием! Когда подыхаешь с голоду воспитание та-ак сильно пригождается в жизни!

— Я могу идти?

— Ступай. И держись подальше от оборотней. Мой сын, — в голосе ее зазвучала гордость. — Умеет держать себя в руках, но любой другой порвал бы тебе глотку за твои дерзости. Учти это, если хочешь выжить, девочка. Женщина должна казаться мягкой.

Тесс присела и вышла из комнаты. «А не засунуть ли тебе свои советы в свой оборотнический зад, сука?» — вот что ей хотелось бы сказать, но разумеется она промолчала.

*три года спустя*

«Я ни за что не умру здесь».

Тесс не знала, но так говорили себе все, кто попадал в «умиральню». Эти шесть палат государственной богадельни имени святого Карла в их славном городе Междуречье считались местечком последней воли. Врачи захаживали сюда не чаше священников. Отсюда никто не выходил своими ногами.

Терезу Доплер вкатили в палату номер четыре на каталке, потому что ходить она могла уже с трудом. Удар каталки об обшарпанный дверной проем, скрип ржавых колес — вот такими фанфарами приветствовало ее последнее пристанище.

«Ни за что. Я ни за что не умру здесь. Этому не бывать!» — твердила она про себя снова и снова. — «Да скорее Матерь всего сущего отсосет у Огненного царя преисподней чем я, Тесс Доплер умру тут от банальной чахотки! Не бывать этому!»

Санитары переложили ее исхудавшее тело, в котором душа держалась только усилием воли, на постель и ушли.

Терезе показалось, что все, кто раньше испустил на этой койке дух жадно тянут к ней мертвецкие ледяные руки.

«Нет. Я тут не умру. Нет! Да пошли вы, неудачники!»

Кругом кашляли. Этот звук последние шесть месяцев преследовал Терезу повсюду. Ей было всего лишь двадцать лет и она не собиралась сдаваться.

Когда она заболела, то делала вид что это только простуда и она вполне может и дальше справляться со всеми делами. Днем она мыла посуду в таверне «Три кабана», потом разносила посылки и письма с местной почты, а темной ночью с ватагой борзых мальчишек из родного приюта не гнушалась и банальным воровством и разбоем.

Ей некогда было думать о совести, бессмертной душе и прочей ерунде, о которой вещали в проповедях святоши. Она работала и воровала без сомнений, потому что знала свои перспективы. Стоило остаться без денег и ей светил бордель на улице Поющих цветов. Пару раз сборщики прямо на улице спрашивали чья она и с кем надо поговорить, чтобы ее купить. Тереза первому выбила зуб, а второго столкнула в помойную яму. У нее была репутация бешеной стервы и ее это устраивало полностью Уж лучше быть бешеной стервой на улице Прачек, чем

Деньги за свою «первую ночь» Тесс потратила на жилье и лекарства для Анри. Она выписала лучшие снадобья из столицы и купила ему тот самый прогрессивный тренажер, на котором он снова учился ходить под руководством местного доктора. Сто пятьдесят марок в час, между прочим… Но на брата Тесс денег не жалела, чего стоили его слезы когда он держась за поручни все-таки прошел сам первый метр. Тесс тоже плакала, хотя мало что в жизни могло ее растрогать.

За пять лет дорогого лечения запасы денег истощились, но Анри мог хотя бы недолго ходить с тростью и это было огромное достижение.

А потом Тесс заболела. Нужно было лечиться, но она так долго откладывала и закрывала глаза. Если бы она не вышла на работу, то ее погнали бы в шею. С трех предыдущих ее и гнали, когда к хозяевам заходили сборщики и вежливо так намекали, что Тесс занята не своим делом и не стоит ее поощрять в глупом желании жить как чернорабочая девка. И ее выгоняли. А сборщики как пауки тут как тут — заманивали подписать контракт на работу в их борделе. Тесс быстро поняла, что честно ей не заработать достаточно денег для жизни. Не было такой работы в городе для женщины. Замуж ни один богатый парень ее бы не взял, разве что в содержанки, да и то желающих не было. Тесс была красива, но диковата и манеры ее оставляли желать много лучшего. Ни одна матрона, что занималась сводничеством в таких вопросах даже за ее ангельскую внешность не стала бы связываться с «бешеной стервой Доплер с улицы Прачек».

Анри стал давать детям уроки музыки, которую освоил в совершенстве пока скучал дома со старым фортепиано, но это тоже были сущие гроши. Тесс надоело считать монеты и смотреть как деньги Шефердов — единственная преграда между ней и борделем — медленно тают и тают.

И она решила воровать. Раз уж Междуречье не давал ей шанса прожить честно, что ж, она приняла правила игры и стала играть нечестно. Спланировала несколько дерзких налетов на те лавки, в которых сама же и работала. Подбила ребят из приюта, которые тоже мучились от безденежья.

Они воровали с постоялых дворов и из особняков местной знати. Тащили все, что плохо лежит, и не попадались. Но оказалось, что даже у этого воровского мира были свои хозяева. Однажды к Тесс пришел амбал и прижав за шею сказал, что город принадлежит мистеру Фицу, и если хочешь в нем воровать — отстегивай тридцать процентов. За что?.. За то.

Тесс дрожала от ярости, но отстегнула. Все всегда наживались на ней. Старуха Хард, ее хозяева в лавках и на почте, а теперь еще и какой-то воровской королек. Тесс скрипела зубами, ненавидела их всех, но мотала на ус жизненные уроки. Никто и ничего не делает просто так. Все ищут выгоду и если ты не выгода — лети в канаву и подыхай. Правила были такие и не в ее силах было что-то изменить.

Ее банда была сплошные дерзкие сорви головы: молодые, голодные и опасные. И когда ее начал одолевать кашель, разве она могла просто уйти и не присутствовать на деле? Нет конечно! Если бы хоть на миг ослабила хватку, то они, чего доброго, решили, что можно обойтись и без нее, девчонки. Она кашляла и кашляла, и продолжала делать вид, что все отлично и что ее «простуда» вот-вот пройдет.

Анри забил тревогу, когда она стала кашлять ночами, вызвал доктора, но было уже поздно.

— Запущенная чахотка. Нужны алхимические средства, обычные уже не помогут. Три тысячи марок для первого курса лечения.