Игрушка судьбы
Шрифт:
Вскоре я уже мог различать детали… Эти лошади были лошадьми лишь условно! Уши торчком, раздутые ноздри, изогнутые шеи, гривы — все это присутствовало, но в каком-то застывшем виде! Будто нарисованное бездарным художником для календаря! А ноги отсутствовали вовсе. Вместо ног были качалки, передняя и задняя. Передняя чуть поуже. Качалки, не ударяясь одна о другую, поочередно выкидывались вперед — и лошадь танцевала туда же.
Потрясенный, я вернул бинокль Саре:
— Что-то невероятное… Вы не поверите…
Лошади между тем приближались. Восемь совершенно
— Карусель, — бросила Сара.
— Карусель?
— Ну да! Механическое устройство, которое можно встретить в парках, на базарах — везде, где есть аттракционы…
— Вообще-то, — сказал я, несколько смутившись, — мне приходилось сталкиваться с увеселениями иного рода, но конь-качалка был в детстве и у меня.
Восьмерка наконец остановилась перед нами как… нет, не как вкопанная, а продолжая раскачиваться. Одно из этих странных созданий заговорило с нами на универсальном языке, сложившемся еще до того, как человечество две тысячи лет назад проклюнулось в космос.
— Мы быть лошадки, — сообщило оно. — Явились принять вас. Меня зовут Доббин.
Говоря это, лошадка продолжала раскачиваться, но все члены ее по-прежнему были неподвижны. Уши бодро торчали, и казалось, именно из них вылетают слова; резные ноздри пребывали в раздутом состоянии, а гриву будто сфотографировали при сильном ветре.
— Какие они славные! — громко умилилась Сара.
Другой реакции я и не ждал. Она непременно должна была найти их славными.
Доббин, никак не прореагировав на такое проявление чувств, продолжил свою речь:
— Настоятельно рекомендуем поторопиться. Времени очень мало. Для каждого из вас есть верховая лошадка. Остальные четыре повезут поклажу.
Не найдя чем восхититься в этой информации, я перебил кобылу:
— А мы, между прочим, не любим, когда подгоняют. И если вас так поджимает время — переночуем на корабле. А в гости отправимся утречком.
— Нет! — вскричал Доббин чуть ли не яростно. — Это исключено. С заходом солнца возникает большая опасность. Вы должны непременно находиться в укрытии.
— Не понимаю, почему нужно упрямиться, — пробормотал Тук, одергивая сутану. — Я лично против того, чтобы торчать здесь всю ночь. Мы даже можем не брать наши вещи, если такая спешка. Вернемся за ними позже.
— Багаж берем сразу, — возразил Доббин, — Утром не будет времени.
— По-моему, — сказал я, разозлившись, — вы просто ужасно торопитесь. Если такое дело — поворачивайте оглобли и убирайтесь. Мы уж как-нибудь позаботимся о себе сами.
— Капитан Росс, — отчеканила Сара Фостер. — Почему я должна топать в такую даль, когда мне предлагают нечто более приятное? Потому что вам под хвост попала вожжа?
— Возможно, и вожжа, — огрызнулся я. — Но я не потерплю, чтобы всякие сопливые роботы мною командовали.
— Мы быть лошадки, — вежливо поправил Доббин, — Мы не быть никакие роботы.
— А чьи лошадки вы быть? Человеческие?
— Я не понимаю вопроса.
— Вас изготовили существа, похожие на нас, да?
— Не знаю.
— Черта
с два ты не знаешь, — сказал я и повернулся к Смиту, — Джордж!— В чем дело, капитан? — Слепой повернулся ко мне своим одутловатым, еще не утратившим экстатического выражения лицом.
— В беседах с вашим другом когда-нибудь затрагивалась тема лошадок?
— Лошадок? Вы, вероятно, имеете в виду непарнокопытных, которые…
— Да нет, других. Тех, на которых качаются. Так вы говорили о них?
— Впервые слышу о таких лошадках.
— Ну как же! Ведь были у вас в детстве игрушки!
— Были конечно, — вздохнул Смит, — Но не те, что вы думаете. Я ведь уже родился слепым, и потому игрушки мои были особого рода.
— Капитан! — сердито встряла Сара. — Ваше поведение нелепо! К чему вся эта подозрительность?
— К чему? — вскипел я, — Вам растолковать? Могу.
— Знаю, знаю, знаю, — упредила она мои объяснения, — Подозрительность и еще раз подозрительность — вот что спасало вас не раз.
— О благородная леди! — воскликнул вдруг Доббин, — Поверьте мне, прошу вас! То, что появляется после захода солнца, действительно крайне опасно! Умоляю и заклинаю! Вы должны отправиться с нами! Чем скорее, тем лучше! Я категорически настаиваю на этом!
— Тук! — решительно сказала Сара. — Полезайте наверх и начинайте сгружать вещи.
Распорядившись, она повернулась ко мне с воинственным видом:
— Не будет ли каких-то возражений, капитан?
— Нет, мисс. Это ведь ваш корабль, и деньги — тоже ваши. Кому, как не вам, заказывать музыку.
— Потешаетесь?! — свирепо вскричала она. — Вы только и знаете, что потешаться надо мной! И не считаться с моим мнением!
— Вас сюда доставили? — холодно осведомился я, — Доставили. И так же доставят обратно, согласно условиям сделки. Если, конечно, вы не ухитритесь сделать эту работу невыполнимой.
Сказав так, я тут же пожалел об этом. Все-таки мы были далеко от дома, на неведомой планете. Тут нужно держаться вместе, а не затевать свар. Тем более, она действительно права — мое поведение было нелепым… Выглядело нелепым, поправил я себя. Было же — абсолютно логичным по сути. Потому что, когда попадаешь в такое местечко, нужно быть начеку. Я перебывал на множестве незнакомых планет, и нюх мой не раз спасал мою голову. Сара, конечно, тоже кой-чего повидала, но при ней всегда было целое экспедиционное войско — я же был сам по себе…
Тук уже вскарабкался наверх, предварительно подоткнув свою сутану, и теперь подавал Саре многочисленные сумки и тюки. Стоя на одной из ступенек, она осторожно скидывала все к основанию трапа. В чем, в чем, а в лености упрекнуть эту особу было невозможно. Если она не работала наравне с другими, то работала больше их.
— Ладно, — сказал я лошадкам, — Вьючные — ко мне. Принимай поклажу. Как вы это делаете, кстати?
— К сожалению, — виновато ответил Доббин, — у нас нет рук. И всю работу придется сделать вам. Уложите груз на спины лошадок — тех, что без седла, и для надежности прихватите ремнями.