Игрок Фемиды
Шрифт:
Вечером, за два дня до вылета, мы собирались к его друзьям в Дубай. Антон предупредил, что мы там выпьем, ночевать у них он не хочет и арендовал номер рядом с их домом. Потом зачем-то велел мне одеться потеплее. Сам натянул свитер, джинсы и сверху куртку и покидав в рюкзак наши документы, вышел из номера сказав что ждет в лобби.
Ждал, положив рядом с собой на диван два мотоциклетных шлема. Я неуверенно проследовала за ним на стоянку отеля, где рядом с арендованным Ягуаром стоял мотоцикл.
– Снова БМВ? – усмехнулась я, стараясь скрыть страх.
– Зимин прав, и лучше немецких машин еще ничего не придумали, - Антон с наслаждением осматривал чудо немецкой мысли.
Я, уже не скрывая нервозности, сказала,
– Плейлист подбирал специально. Тебе понравится. И музыка и ощущения. Главное держись за меня, и не вздумай вести телом, особенно на поворотах. – Антон вставил одеревеневшей мне наушники в уши, и убрав с лица волосы, натянул шлем.
Ощущения были странные, вроде и не тесно, и даже дышать есть чем, да и в ушах играет любимая мелодия, а все равно что-то не то.
Я опасливо приблизилась к оседлавшему мотоцикл Антону, уже запустившему двигатель, и села сзади, обхватив его торс руками. Он поставил мне ноги на какие-то хрени, чтобы было удобнее, и медленно тронулся. Жуткое чувство. Выезжая с территории отеля и вливаясь в общий поток, я поняла, зачем наушники – музыка расслабляла. Я почти не заметила, когда он начал набирать скорость, двигаясь по шоссе.
Ветер холодил руки, сжимающие кожу его куртки. Ощущение мощи, скорости и силы подо мной и, особенно, передо мной, в этом удивительнейшем человеке, заставлял выходить в кровь адреналин. Сердце билось учащенно, но уже не от страха. Мне нравилось прижиматься к спине Антона, положив голову ему на плечо, нравился вид проносящегося перед глазами города, тающего в ночном полумраке, который разбивали сотни тысяч огней освещения, привнося шикарному виду высоток и улиц забытое ощущение нереальности происходящего. Это пьянило. Пьянило очень сильно. Хотелось раскинуть руки и чувствовать, как уже о твое тело бьются порывы ветра, рассеченные скоростью. Кровь кипела в жилах от благоговения и восторга, и на языке было слово, которое могло описать все феерию эмоций захлестывающую мой сходящий с ума разум.
Свобода. Это чувство дикой эйфории под кожей, над кожей и в ней. Дикое, совершенно неописуемое чувство. Под аккомпанемент избранных мелодий, звучащих в голове. И оно бы не стерлось, продлилось бы дольше, если бы не адреналин, снова солидно разбавивший кровь в ответ на почти слияние окружающего. Слишком высокая скорость, слишком. Сердце сбилось, сорвалось. Но скорость не снижалась. Улицы вообще слились в один непонятный красочный поток перед глазами. Я требовательно сжала руки, обнимающие Антона. Он кивнул и съехал в карман дороги.
– Куда ты так гонишь?! На тот свет боишься опоздать?! – рявкнула я, снимая шлем и наушники трясущимися пальцами.
– Да ладно, Лен, я в твои годы вообще ниже ста пятидесяти по городу не ездил! – Антон положил шлем на сиденье и отведя взгляд хохотнул. – Дебилом был!
Вот как на него злиться?.. Я, только хотевшая возмутиться, расхохоталась. Антон усмехнулся и притянул меня у себе, поцеловав в нос, виновато спросил:
– Сильно испугалась?
– Понять не успела. – Растерянно улыбнулась я ему в губы обвивая за шею. – Но мне не понравилось.
– Сотка кэмэ в час, так сотка. Если меньше поедем, нас обсигналят. Здесь не принято двигаться медленнее разрешенного.
– Он пожав плечами заправил прядь волос мне за ухо. – Не трясись, не буду превышать.
– Да иди ты. – Хмуро огрызнулась я, надевая громыхающие хардрокоовй мелодией наушники и шлем. – Поехали!
Меня качнуло, когда он произнес слова, которые я из-за разрывающего перепонки трека не слышала. Но прочла по губам. «Я люблю тебя». Антон, проникновенно глядя мне в глаза, хитро улыбнулся и тоже натянул свой шлем, пока я, пересохшими губами пыталась
втянуть воздух в спазмированное горло. Сукин сын. Я безотчетно улыбнулась, прижимаясь к его спине, оседлав мотоцикл. Просто гад… но какой!Его друзья жили в хорошей высотке на пятнадцатом этаже. А лифт не работал. Бегающие по первому этажу ремонтники что-то говорили на неведомой тарабарщине, которую Антон не понимал, и махнув на них рукой потянул меня к лестнице. Сдох он где-то на восьмом этаже. Я продержалась до двенадцатого, отметив, что в отпуске тоже не помешает походить в спортзал, дыхалка вон сдает.
Его друзья жили в большой и светлой квартире с огромными панорамными окнами и красивой отделкой. Эффектная шатенка Настя показывала мне их квартиру и рассказывала, что и как устроено. Ее муж, голубоглазый брюнет Леша мне не понравился. Вальяжный и немного высокомерный. Мне-то как-то пофиг, но уж слишком не пришелся мне по вкусу его задержавшийся взгляд на моем лице. Да и интонации, протяжные и ленивые наводили скуку, хотя предполагалось благоговение, согласно его выражению лица. Впрочем, когда Антон с ним общался по малопонятным для меня вопросам, его голос быстро становился нормальным. Может, когда захочет, просто выебывается.
С Настей у Леши были своеобразные отношения. Он ее подъебывал, иногда довольно жестко, она либо недовольно косилась на него, либо раздраженно шипела: «сатанинское отродье». Впрочем, под качественное пойло это смотрелось даже забавно. Хотя, за пару его едких фраз относительно достаточно вкусно приготовленного Настей ужина, Антону, будь он на месте Лешки я бы точно люлей ввалила, но Лешке достался только тычок под ребра, и обещание заколоть его распятием, если не заткнется.
Их пара мне все больше нравилась. Я безотчетно оглаживала пальцами колено Антона, который чуть поглаживал мою кожу пальцами руки обнимающей меня за плечо. Мне было хорошо и спокойно. Сейчас, под его рукой, рядом с его телом, с небольшими количеством расслабляющего алкоголя в крови. Перескакивая смеющейся до слез Насте наши приключения с Зиминой, с которой она тоже дружила, я поймала себя на мысли, что чувствую себя в окружении Антона лучше, чем со своими знакомыми. И что мое восприятие мира, опасно суживается до одного человека. Но додумать я это не успела, потому что Антон, словно что-то почувствовав, поцеловал меня в лоб, и от этой неприкрытой впервые за долгое время ласки, вены полыхнули огнем, выжигая смутные опасения, что крышечка у меня того, отчалила, и не попрощалась даже.
Потом мужикам стало мало пойла и Лешка по телефону заказал еще. Приехал какой-то доставщик, упрямо отказавшийся идти пешком на пятнадцатый этаж. Я было удивилась такому сервису, но Настя пояснила, что здесь вообще алкоголь так не покупают и это частники, работающие на свой страх и риск, ибо закон достаточно суров, если все вскроется, поэтому эти частники могут и отказать, мол, тебе надо ты и спускайся. Нажалуешься - и тебя штрафанут и их. Лешка, закатив глаза, сказал, что он уже четыре раза за сегодня на пятнадцатый этаж ходил и послал за алкоголем всхрапнувшую от возмущения Настю.
Пошел Антон. Спустился он быстро, потом позвонил Лешке, сказав что барыги хотят оплаты через карты, а он только наличку взял. Я удивилась, но пошла все же Настя, почему-то пообещав Лешке позвать священника.
Оставаться с ним вдвоем мне не хотелось, я спросила где можно покурить, и он, вздохнув кивнул на входную дверь, сказав, что проводит на пожарную лестницу с балконом.
Вид с балкона открывался прекрасный. В низу оживленные, ярко освещенные улицы, окруженные удивительными небоскребами. Свежий ветер с нотками бриза, шальным порывом едва не вырвал сигарету из моих пальцев, свешенных с прозрачного ограждения балкона. Лешка подошел и встал рядом, глядя вдаль. Его присутствие, вальяжные манеры напрягали. Но больше всего меня напряг его негромкий вопрос: