Игра в убийство
Шрифт:
Возблагодарив Господа, Найджел извлек себя из автомобиля и последовал за своей попутчицей в дом.
Он оказался в действительно прекрасном холле, тусклом от дымчатой серости старого дуба и веселом от уютных языков пламени в большом камине. С потолка свисала огромная люстра, в которой отражались блики огня, мерцая и переливаясь. Широкая лестница, наполовину утонувшая в полутьме, смутно вздымалась в дальнем конце холла. Найджел увидел, что стены увешаны традиционными для любого загородного дома охотничьими трофеями и оружием. Он вспомнил, как Чарлз рассказывал, что сэр Хьюберт владеет одной из лучших в Англии коллекций старинного оружия.
— Если не возражаете, я поднимусь
Она взглянула на него и улыбнулась.
— Надеюсь, я вас не слишком потрясла… я имею в виду стиль вождения.
— Потрясли… но не стилем вождения, — непроизвольно вырвалось у Найджела.
— О, комплимент? Звучит в духе Чарлза.
Он сообразил, что подражать Чарлзу было бы ошибкой.
— Я вернусь мигом, — бросила Анджела. — Напитки вон там.
Она махнула рукой в сторону батареи бутылок и стаканов и исчезла во мраке.
Найджел налил себе виски с содовой и подошел к лестнице. Здесь висела длинная кожаная лента, в прорезях которой содержалась грозная команда изогнутых лезвий с резными рукоятками. Найджел протянул руку к кривому малайскому крису, но тут неожиданный поток света, вспыхнувший на стали, заставил его резко обернуться. Справа открылась дверь. Неподвижный силуэт обрисовался в ней на фоне ярко освещенной комнаты.
— Простите, — раздался чрезвычайно глубокий голос, — мы, по-видимому, не знакомы. Позвольте представиться: доктор Фома Токарев. Интересуетесь восточным оружием?
Такое начало показалось Найджелу весьма многообещающим. Он направился навстречу улыбающемуся русскому, который приближался с протянутой рукой. Молодой журналист пожал тонкую кисть, которая ответила неожиданно крепким пожатием. Почему-то он почувствовал себя неловко!
— Прошу прощения… Как поживаете? Нет… впрочем, да, интересуюсь, боюсь только, что очень плохо осведомлен, — замялся Найджел.
— Ага! — воскликнул доктор Токарев. — Вы будете просто вынуждены услышать многое о старинном оружии. — Он раскатисто произносил «орружии». — Сэр Хьюберт — большой авторитет и коллекционер-энтузиаст.
Он говорил, тщательно соблюдая правила, но его фразы с их забавно подчеркнутыми интонациями звучали несколько неестественно. Найджел пробормотал, что боится оказаться крайне невежественным, и с облегчением услышал шум подъезжающего «бентли».
Из темноты выбежала Анджела, тут же появился дворецкий, и холл моментально наполнился шумом и гамом вновь прибывших. С верхней площадки лестницы послышался бодрый голос, и сэр Хьюберт Хэндсли спустился вниз, чтобы приветствовать своих гостей.
Возможно, секрет успеха приемов во Фрэнтоке заключался именно в обаянии его хозяина. Хэндсли был необычайно привлекательным человеком. Розамунда Грант однажды сказала, что это несправедливо — дать столько хорошего одному человеку. Он был высокого роста и сохранял спортивную фигуру, несмотря на свои пятьдесят с гаком. Седые волосы, густые и мягкие, нисколько не старили, скорее украшали скульптурно вылепленную голову. Под густыми бровями прятались глубоко посаженные, удивительно живые голубые глаза, рот был твердо очерчен, а уголки губ крепко сжаты. В общем, чуть ли не слишком красивый человек. Его мышление было таким же неизменно качественным, как и его внешний вид. Способный дипломат до войны и блестящий член кабинета министров после нее, он еще находил время писать монографии о предмете своего главного увлечения — боевом оружии древних цивилизаций — и предаваться любимому хобби, которое он превратил почти в науку — устраивать забавные
приемы.После общих приветствий он сосредоточил свое внимание на Найджеле, младшем из гостей. Это было очень характерно для него.
— Рад, что вы сумели добраться, Басгейт, — сказал он. — Анджела сообщила, что доставила вас со станции. Жуткое впечатление, не правда ли? Чарлз должен был вас предупредить.
— Мой дорогой, он был так отважен! — закричала миссис Уайлд. — Анджела сунула его в свой адский экипаж, и он пронесся мимо нас с белыми губами и глазами, устремленными в небытие. Чарлз должен гордиться своим родственником. Не так ли, Чарлз?
— Он истинный джентльмен, — торжественно заявил Чарлз.
— Мы действительно собираемся играть в убийство? — спросила Розамунда Грант. — Тогда Анджела должна выиграть.
— Мы будем играть в убийство… по тем же правилам, что вы придумали, да, дядя Хьюберт?
— Я объясню их после того, как все выпьют по коктейлю, — сказал Хэндсли. — Гости всегда снисходительнее к хозяину после того, как он даст им чего-нибудь выпить. Ты не позвонишь Василию, Анджела?
— Игра в убийство? — промолвил доктор Токарев, изучающий один из ножей. Пламя камина играло в его больших очках, и он выглядел, как прошептала Рэнкину миссис Уайлд, «чертовски зловеще». — Игра в убийство? Это, должно быть, забавная штука. Я в такой игре совсем невежествен.
— Она сейчас очень популярна в самой примитивной форме, — сказал Уайлд, — но я уверен, что Хэндсли изобрел какие-нибудь тонкости, которые сделают ее гораздо интереснее.
Дверь слева от лестницы отворилась, и вошел пожилой славянин, держа в руках шейкер для коктейля. Его приход был встречен с восторгом.
— Василий Васильевич! — начала миссис Уайлд в стиле англо-русской комической оперы. — Батюшка! Будь милостив, одари нас, недостойных, глоточком сего божественного пития!
Василий кивнул головой и ласково улыбнулся. Он открыл шейкер и с величественным видом начал сосредоточенно разливать прозрачную желтоватую смесь.
— Как твое мнение, Найджел? — спросил Рэнкин. — Это личный рецепт Василия. Марджори называет этот коктейль «Советские репрессии».
— Хватит с нас репрессий, — проворчал Артур Уайлд.
Найджел, осторожно потягивающий свою порцию, был склонен согласиться.
Он наблюдал, как старый русский усердно хлопочет среди гостей. Анджела рассказала ему, что Василий состоит в услужении у ее дяди с тех пор, как тот был молодым атташе в Петербурге.
Найджел смотрел на своего кузена, Чарлза Рэнкина, и думал, что знает его, в сущности, очень плохо. Он чувствовал какую-то эмоциональную связь между Чарлзом и Розамундой Грант и видел, как Чарлз склонился к Марджори Уайлд в позе заправского ухажера. «Пожалуй, миссис Уайлд больше в его вкусе, — подумал Найджел. — Розамунда слишком энергична. Чарлз любит, чтобы было уютно». Он взглянул на Артура Уайлда, серьезно беседующего с хозяином. Уайлд не обладал столь импозантной наружностью, как Хэндсли, но лицо его было интересным и, по мнению Найджела, привлекательным. Очертания головы и подбородка были безукоризненны, а в складке рта таилась неуловимая чувственность.
Интересно, чем же двое таких абсолютно несовместимых людей, как этот ученый средних лет и его фешенебельная жена, могли когда-то привлечь друг друга? Позади них, наполовину в тени, очень прямо и неподвижно стоял русский доктор, слегка наклонив голову.
— Вы выглядите очень мрачно, — сказала Анджела, стоявшая рядом. — Сочиняете славный кусочек для своей странички сплетен или продумываете систему игры в убийство?
Прежде чем он успел ответить, сэр Хьюберт прервал общий разговор.