Игра на вымирание
Шрифт:
– Гавкающая собака никогда не получит вкусную кость, Коля. Или деньги. Или батареи для имплантатов. Поэтому поклонись и скажи: «Слушаюсь, хозяин».
Долгая секунда. Две. Три.
– Слушаюсь, хозяин, – во время поклона он видел только начищенные кожаные ботинки китайца и стертый потрескавшийся паркет.
– Вот, уже лучше. Что с новой моделью?
– Мы закупили биоматериал и закончили опыты по вживлению. Модель почти завершена, доработанные инъекторы врастают без осложнений. Управление подачей стимуляторов автоматическое, без подключения к нервным окончаниям. Это сильно удешевляет систему, но… но… – стараясь не думать о состоявшемся унижении, он подошел к прикрытому
Он хотел сказать «сокращает жизнь человека», но не смог. Шань Джи непроницаемо улыбнулся.
– И то и другое полезно для Поднебесной. Дешевые инъекторы – хорошо. Короткая жизнь – тоже хорошо. Потребуется много инъекторов. Но есть одна проблема, Николай. Большая проблема, которую ты проглядел! – Нарочитая улыбка исчезла, глаза зло сверкнули. – Посмотри на это!
Пришедший на имп файл был самораспаковывающимся, перед глазами замелькали фотографии. Разодранный пулями труп. Голый человек, распятый на хирургическом столе. Кровь. И фрагменты чертежей. Его чертежей. Некоторые – законченные. Некоторые – черновые наброски нового инъектора, почти эскизы.
– Знаешь, что это? За тобой шпионят твои же люди! – Слова срывались с губ китайца с шипением, словно ядовитые змеи. – Тот, дохлый, – связной, который привозил им деньги. Его мы взять не успели, зато новый лаборант на допросе оказался очень разговорчив! Тебя продали, Коля, с потрохами продали! Будешь смеяться: всего-то за две тысячи юаней!
Омертвев, Чирназе стоял у стенда. Имп, не разобравшись в его состоянии, вновь прокрутил фотографии. Ошибки быть не может. Новый лаборант, вечно улыбчивый Славик… оказался предателем? Хотя… можно ли предать того, кто предал само понятие «человек»?
– У нас была очень хорошая «сыворотка правды», Николай. Самая лучшая. Поэтому, допросив предателя, мы смогли убедиться в твоей непричастности, – Шань Джи сделал знак, громилы тут же подхватили Чирназе под руки. – Тебе повезло. Но исследования ты будешь продолжать в другом месте. На всякий случай.
Уже понимая, что видит лабораторию в последний раз, он смог выдавить только один вопрос.
– Куда?
– Запретный Сад, – китаец недобро ощерился. – Получишь новую будку в Царицино, пес!
Москва, Северо-Запад, гостиничный комплекс «Сокол» 19.10,8 сентября 2034 г.
Положа руку на сердце, следовало признать: в Москву нас собрали по высшему разряду. Я получил не только «Глок», но и новый служебный комп, а также тонкий браслет стрелкового процессора. Приятными дополнениями были куртка взамен простреленной и обещанные патроны. Шеф расщедрился на нормальную гостиницу, командировочные по максимуму и даже обещал отпуск, если все «пройдет как надо». Одним словом, скромный лейтенант Ковальски, не избалованный любимой конторой, оказался вполне доволен. Чего нельзя было сказать про капрала Крейн.
При мысли о блондинистой обузе я поморщился. Утром, во Вроцлаве, первая попытка предложить восстановление имплантов взамен на дальнейшее участие в операции вызвала у Элен злобно-презрительное шипение, и мне стоило больших трудов вернуть ее расположение с помощью коньяка и откровенного шантажа. Насчет дальнейшего взаимодействия больших иллюзий я не питал.
Впрочем, следовало думать позитивно. Всего-то дел: найти яйцеголового отшельника, поболтать с ним и не влипнуть в неприятности. Не то что в Германии. Никаких перестрелок,
никаких технеров. Я усмехнулся. Технеры в Москве… даже звучало диковато.Короткую историю Московской Республики я знал в основном из выпусков новостей и аналитической сводки, которую просмотрел в самолете. Но этого было достаточно, чтобы врубиться в главное: энергетический кризис двадцатого года за несколько месяцев стер в порошок огромное государство с вековой историей, и на свободное пространство рванули авантюристы всех мастей. Во всех этих самопровозглашенных республиках, вольных городах и диктатурах я даже не пытался разобраться, хотя с бывшей русской столицей все было проще.
К тому времени, когда Европа опомнилась и ввела на остатки Российской Федерации миротворцев, мировая энергетика уже стала полностью альтернативной, нефть не стоила ничего, а по улицам Москвы шастали банды голодных оборванцев. Первое время на погруженных в хаос территориях европейцы занимались только поиском ядерного оружия, поэтому видимость гражданского порядка и правительства удалось восстановить лишь года через два. А еще через пару лет стало очевидно, что обнищавшее население не выдержало «технологической гонки». Сложные производства требовали высокого техноуровня персонала, но мизерные зарплаты не позволяли даже менять имп-батареи. Люди перебирались на простую работу, но тем более не могли прокормиться, окончательно впадая в нищету. Замкнутый круг разрушал остатки экономики: средний техноуровень населения упал до пяти процентов, продвинутые производства стало некому обслуживать. И тогда Москве появились представительства китайских «химиков».
Решение, которое предлагали все эти «Чань Джи Фарматик» и «Сяо Стим», официально называлось «химической оптимизацией». Жидкие нейростимуляторы вместо встроенных процессоров. Гормональные инъекции вместо миоусилителей. Нейролептические препараты для регулирования нервной чувствительности. А можно проще: химическая отрава вместо перспективы. Сейчас платить не надо: сотня за укол, и готово! Расплатишься потом – жизнью…
Экономика Московской Республики ожила. О том, что будет через десять – двадцать лет с обреченным населением, в опереточном правительстве старались не думать.
Я задумчиво почесал свежую щетину на подбородке. Побриться, что ли, порадовать себя, любимого? До активных действий оставалось еще несколько часов, время следовало убить с пользой. Например, из ванной доносился плеск воды… но моя блондинка предпочитала принимать душ в одиночестве. Можно пивка попить за казенный счет, но неизвестно, что будет вечером. Нажраться – дело нехитрое, ты после думать попробуй… вздохнув, я предпочел прочим развлечениям сигареты и вышел на балкон.
Город, погруженный в дождливое уныние сентября, поблескивал влагой ранних огней и влажным бетоном. Второй уровень Шереметьевской магистрали изгибался вдоль столетних монументальных кварталов и уходил к транспортному узлу. Гостиница, построенная в духе «исторических параллелей», была не слишком высокой, и поток машин, отделенный прозрачным пластиком экранов, бежал почти напротив окон десятого этажа.
– Внимание, говорит Москва! Работают все радиостанции… наверное. Но ты слушаешь именно меня!
«Кодирование канала – активировано. Помехоподавление – не требуется». Ого, продвинутая железяка! Я уважительно коснулся прохладного пластика над виском. Серьезный комп. За такой в Москве и убить могут.
– Снова привет, Лойд. Что скажешь?
– Да вот, увидел тебя – дай, думаю, поболтаем. Я неподалеку, наблюдаю за тобой через беспилотник.
– Ты и беспилотник сюда притащил? Чудесно. Теперь я просто уверен в успехе.