Игра II
Шрифт:
Первым делом луч сканера, скользнувший по поверженному стальному монстру, выделил гигантскую циркулярную пилу в метр диаметром и набалдашник на манипуляторе, которым захватывались и спиливались деревья. С дисковой пилой нам повезло, она крепилась на массивных защёлках, открыть которые удалось с помощью такой-то матери и стальной шипованной дубины, найденной нами когда-то там в мастерской, но так до сих пор ни разу не использованной. Но вот для того, чтобы снять второй механизм понадобилась бы специализированная техника и гаечный ключ на двести пятьдесят шесть миллиметров. Впрочем, эта насадка весила больше пары центнеров, так что даже если бы удалось её снять, ничего сделать с ней мы бы не смогли. Даже с циркулярной пилой я не мог понять,
Предмет интеграции: раса механоидов.
Данное оборудование может быть интегрировано в подходящий механизм.
Какой механизм являлся подходящим, что этот диск будет делать внутри него, и для чего вообще его интегрировать, было не ясно. А вот ещё у двух артефактов описание было конкретнее. Первым из них была стальная бляшка в форме пятиконечной звезды.
Артефакт преобразования: раса механоидов.
Вводит выбранную технику в новую игровую реальность, наделяя новыми свойствами и сопротивлением к спонтанному разрушению.
Вот это было уже интересно, со спонтанным разрушением мы столкнулись ещё до начала игры, когда разрушились все приборы связи. И дальше многие механизмы выходили из строя на несколько порядков быстрее, чем в обычное время. Даже неубиваемый Тузик, спроектированный для работы со взрывчатыми веществами, за пять дней разболтался, расшатался и стал скрипеть гораздо хуже, чем потёртое седло, но тратить на него этот артефакт жаль. Он однозначно пойдёт на наш личный шагоход, когда мы до него доберёмся, с таким агрегатом мы сможем косить противников пачками и даже самые серьёзные из тех, что мы уже встретили, вряд ли смогут ему хоть что-то противопоставить.
Второй артефакт был не настоль однозначен. Его мы извлекли из блока управления, и тот наделял выбранный объект искусственным интеллектом, который, судя по описанию, давал широкие возможности для механизма, куда он будет встроен. Вот только здесь я чувствовал некий подвох, так как все напавшие на нас механоиды имели этот самый искусственный интеллект, а вот Тузик, у кого он отсутствовал, спокойно подчинялся нашим приказам, и не изменится ли это, если его наделить данным интеллектом — это вопрос. Ладно, Тузик, а если взбунтуется настоящий шагоход? Мало тогда никому не покажется. Так что возможно это вещь и хорошая, но внедрять её в нашу технику мы спешить не будем.
А вот колесо от багги мы используем прямо сейчас. Стальной обод с натянутой на него резиновой трубкой оказался ремонтным артефактом, восстанавливающим на сто процентов ходовую часть передвижной техники первого-пятого ранга. Так как наш Тузик имел четвёртый ранг, то сомневаюсь, что танк или шагоход будут иметь ранг меньше десятого-двадцатого, так что можно его использовать на нашем основном помощнике. С некоторым сомнением я приложил колесо к расшатавшемуся катку Тузика, мысленно пожелав использовать данный артефакт.
Внимание! Вы уверены, что желаете использовать артефакт восстановления на объекте РР-6734756 под кодовым названием Тузик? Да. Нет.
— Да, давай.
Колесо под моими руками вздрогнуло, прилипая к ходовой нашего робота, потом начало размягчаться, расплываться, всасываясь внутри него. Что-то защёлкало, каток выпрямился избавился от вмятин и царапин, заблестев свежим лакокрасочным покрытием, гусеницы заскрипев натянулись, на всех сочленениях и движущихся частях выступили капельки красной жидкости, в воздухе резко запахло свежей смазкой.
Нормально, действительно кардинальное восстановление, жаль только манипулятор не восстановило, но универсальные ключи
тратить на это не хочется, придётся пока обойтись одним рабочим.— Ну, что там готово?
— Ага, разогрелось, сам только бери, а то пальцы обжигает.
Я сорвал пук травы и используя его вместо прихватки подтянул к себе объёмный саморазогревающийся пакет из плотной фольги, вскрыл, с удовольствием втягивая носом вырвавшееся изнутри пакета облачко ароматного пара. Горячий борщ, после нескольких дней сухомятки… поесть горяченького супчика, было просто блаженством. Засунул внутрь толстую трубку всасывая в себя мелко порубленные овощи и провёрнутое мясо вместе с горячим восхитительно вкусным бульоном. Жаль нельзя поесть из нормальной тарелки объёмной деревянной ложкой, обильно сдобрив всё это свежей сметаной, однако сейчас и этот консервированный суп казался блюдом высшей кулинарии, растекаясь по измученному телу волнами бодрящие энергии, будто я разом употребил пару сотен наноботов, залив их стопочкой ледяной водки. Кайф и даже надоевшие галеты не испортили от него впечатления.
— Вот закончится у нас сухпайки, — проворчал Зубр, — будешь с таким же вожделением вспоминать и их. Ты как, придумал какой вопрос будем задавать? А то у нас их уже два, один можно ставить для экстренных случаев, а один пора бы задать уже сейчас.
— Меня заинтересовали ранги и для чего они служат.
— Давай, — пожал плечами напарник, — хороший вопрос, мне тоже интересно что они дают. Ты его задашь или я?
— Да всё равно, — я вытащил изъятый у нашего полковника золотой, подбросив на ладони, — орёл, я задаю, решка — ты.
Подкинул, поймал, прихлопнул на запястье.
Выпала решка.
— Ну ладно, — опять пожал плечами Зубр, — информационный центр, я хочу задать вопрос, что такое ранги и для чего они служат?
На пару минут Зубр замер, будто к чему-то прислушиваясь, я это время отвлекся, чтобы просто немного поваляться, любуясь солнечными бликами, играющими на воде. Очень не хватало плеска мелкой рыбёшки и кругов, расходящихся по водной глади, лёгких силуэтов стрекоз, стремительно несущихся над осокой и ловящих на лету надоедливую мошкару. Да я даже этой бы надоедливой мошкаре был бы рад, а то этот стерильный мир нравился мне всё меньше и меньше.
— Ага, неплохо, — Зубр удовлетворённо качнул головой, вставая, — ну что пойдём?
— Пойдём, только сначала расскажи, что там тебе поведали?
— О чём поведали?
— О чём, о чём, о рангах, конечно.
— Да там всё нормально, пошли.
— Зуб, ты чего на солнышке что ли перегрелся? Рассказывай о чём там тебе написали.
— Мне? Написали?
— Да, о рангах, — вернувшееся было на несколько минут благодушное настроение начало быстро таять.
— О рангах? — Зубр нахмурил лоб, — а что там с этими рангами?
— Да ты издеваешься, что ли? Или, — я на пару секунд задумался над внезапно пришедшей мыслью, — просто рассказать не можешь? На…
Я протянул ему блокнот и ручку:
— Пиши, всё что знаешь о рангах.
Зубр согласно кивнул, уселся на землю, прислонившись спиной к иве, и начал старательно всё записывать.
Я, чтобы ему не мешать, отошёл в сторону и, время от времени крутя головой в поисках возможной опасности, занялся починкой бронежилета, расстегивая кармашки и меняя разбитые пластины на новые, которых мы прихватили с собой не один десяток. Старые пластины не смотря на впившиеся в них пули калибра пять сорок пять, были еще ничего, но одна топорщилась острыми краями и внутренняя емкость за ней оказалась тоже повреждена, но наполняющая ее ньютоновская жидкость, распределившая энергию удара по большей поверхности моего тела и которая не дала пулям сломать мои ребра почти не вытекла, застыв в этом месте твердой коркой. Я еще раз глянул на свои начавшие синеть ребра и в очередной раз поблагодарил бога. Сегодня мы были как никогда близки к смерти, но чудо и улучшенная артефактами снаряга свели все это к паре-тройке синяков.