Чтение онлайн

– А как это поймёшь? Если они померли зимой, то на морозе не разлагались. А если поздней весной или летом, они также могли разложиться за это время на жаре.

– Тогда у вас шансы пятьдесят на пятьдесят. Будем надеяться на лучшее.

Прежде, чем вы вымоетесь, сделайте доброе дело для остальных людей, которые могут попасть в эту заражённую деревню: наделайте факелов из своей одежды, окуните в остатки уже использованного спирта, и зажженными закидайте деревню - пусть она сгорит. Если там остались живыми мыши и крысы и питаются трупами, то они могут разнести

Я сидела у собственного костра, разведённого недалеко от берега под обрывом, и кипятила воду для чая.

Картина, которую я наблюдала накануне, изменилась. Яхта так же стояла на якоре, но на берегу больше не было шлюпок. Эта прибрежная пустота вызывала сосущее чувство тоски.

Нас оставили. А забрав шлюпки на яхту, отрезали к ней путь, как будто боялись, что заражённые тайком проберутся на борт.

Над потемневшим вечерним небом поднялись столбы дыма. Деревня горела. Даже издалека слышалось гудение пламени, треск и шум падения брёвен, видимо, рушились стропила. Я помолилась о упокоении душ жителей деревни.

Потом слушала, как карантинные мылись на берегу. Голоса далеко раздавались над водой. Разговоры их были сдержаны и деловиты. Паники или истерического раздражения никто не проявлял.

Я как-то впервые почувствовала, что в этом веке подростки взрослеют раньше. Недаром Пушкин считал тридцатилетних стариками. Видимо инфантильность подростков и юношей моего времени зависела от воспитания, а не от человеческой природы.

Может быть, поэтому ко мне Император относился серьёзнее, чем отнеслись бы к девочке моего времени.

Пока они там мылись и протирались самогонкой, я подтащила к кустам уже целую груду подштанников.

К ночи все переоделись, перетаскали к кострам одеяла и продукты. Я устраивалась на ночёвку, когда Артур насторожился _- не от костров, а с другой стороны послышались шаги и голоса.

Поднялась и вышла навстречу людям, придерживая пса за ошейник. Это оказались ушедшие в геологическую разведку преподаватель с ребятами и слугами.

– Аннушка?
– удивился Галактион, - ты почему здесь одна?

– Остановитесь, где стоите, пожалуйста!
– попросила я и рассказала им наше положение. Посоветовала им всем подняться на яхту.

– Я останусь вместо вас посредником, всё-таки я отвечаю за жизнь всех ребят. Отправляйся с этими на корабль, - приказал учёный.

– Нет, мне лучше быть в уединении. Вдруг матросы поймут, что я девочка! Страх и суеверие могут толкнуть их на моё убийство. А вы называйте меня, пожалуйста, Антошкой, как ребята. И возьмите на себя руководство пассажирами на корабле.

Я остаюсь - тут для меня безопасней, чем на яхте.

Оставшись в уединении, я снова начала молиться.

Вместе со смрадом близкого пожара в атмосфере витала духовная тяжесть от нехороших, несвоевременных смертей. Прежде я никогда не чувствовала такую концентрацию смерти вокруг себя. Конечно, я и не могла такого ощущать - рядом со мной не бывало никогда больше одного покойника одновременно.

Помню в передаче «Битва экстрасенсов» участники

Я, не смотря на свою интуицию никогда не прислушивалась к такому. Хотя от умерших родных сообщения, всё-таки, были... во сне. Но это не зависело от моей воли или желания.

А тут, к этой тягостной атмосфере, примешивалось что-то ещё... Какая-то настойчивая просьба... или требование...

Хотелось стряхнуть это ощущение с себя, стереть с лица что-то вроде невидимой паутины...

Позвала батюшку Серафима и показала ему в духе последние события.

«Я невольно согрешила, отче. Приказала сжечь деревню с покойниками как язычников на костре. А они, скорее всего, христиане и помолиться за их души надо бы в храме. Я чувствую какой-то зов от них, или просьбу... Я не понимаю, о чем они меня просят. Месть или справедливость... Как быть?»

«Я сам и помолюсь с утра на панихиде. Ты правильно сделала - остановила распространение мора. Это, возможно, кто-то из корабелов с зачумленного корабля к берегу пристал и оставил людям смерть. Молись, сестра».

«Я чувствую приближение беды. Не знаю откуда, только слышу, что не от природы, а от людей. И, несмотря на то, что за время путешествия мы удалились от населённой местности, это ощущение не отдаляется. Похоже, что я кого-то враждебного на корабле слышу. На нашей яхте - враг».

«Молись - Господь откроет в своё время!»

Утром я проснулась от холодной росы. Одеяла сбились, огонь прогорел и я продрогла. Шерсть Артура была мокрой.

«Ты что, бегал к другим кострам?»

«Нет. Там пахнет страхом и тихой смертью».

«Ты чуешь эту смерть? Можешь понять, кто из них болен “тихой смертью”?»

«Нет. У неё нет запаха. Я слышу запах их страха. Я слышу запах их мыслей. Они думают - смерть! Опасность! Болезнь!»

Я вздохнула: значит с помощью пса больных не определить.

От соседних костров тянуло дымом и ароматом ухи. Вздрагивая и ежась, я суетливо разожгла свой, а пока он разгорался, сидела, укутавшись в одеяла, и подремывала, время от времени подкладывая ветки в огонь. Артур суетился рядом, даже подтаскивал к костру сухие ветки. Я мысленно благодарила хвостатого приятеля и трепала его загривок.

Одежда и одеяла пропахли горьковатым запахом дыма. Он напомнил мне поездки на слеты клубов самодеятельной песни в прежней жизни. Не хватало только переборов гитары у костра.

– Антошка!
– позвал меня издали Володя, - Ты голодный? Ухи хочешь?

– Шутишь?
– усмехнулась я, поднимаясь поближе к нему, - Если с яхты заметят, что я что-то брал у вас, то потом вряд ли ко мне приблизятся для переговоров или передачи продуктов. Еще спроси - хочу ли я с тобой целоваться!

– А ты что, хочешь целоваться со мной?
– покраснел он. Я заржала. Он, поняв, что тупо попался на шутку, тоже захохотал.

– Вы чего веселитесь?
– послышался удивленный голос и к Володе подошли от костров пара матросов.