Идущие в ночь
Шрифт:
— Идём, — сказал я машинально и кашлянул, потому что прозвучало это хрипло и сдавленно, словно я проглотил ежа. — Кстати, дорогу я, кажется, тоже знаю. Только вот откуда?
«Откуда — неважно», — фыркнула карса. — «Главное — знать, куда.»
Тоже правильно. И я немедленно вскочил на Ветра.
— Хэй, Ветер! — крикнул я, почему-то преисполнившись энергии и жажды движения. — Давай погоняемся с твоим тёзкой! Кто кого?
И мы рванулись вперёд, словно за нами снова мчалось стадо равнинных быков. На юг, вдоль гряды.
Мы славно погонялись. Мой конь выиграл — он оказался быстрее,
Прыгнув из седла на прибрежный песок, я глядел на мёртвенно-серую воду, что накатывалась на берег. Карса, отставшая во время гонки, вскоре явилась ленивым упругим шагом. Бежать за нами так, чтобы не отстать, она не пожелала. Вовсе не потому, что не могла, скорее всего, просто не сочла нужным.
Понюхав воду, карса забрела на несколько шагов в реку и стала аккуратно лакать; розовый язык так и мелькал. Пользуясь случаем, я тоже сменил воду в мехе и фляге, напоил Ветра и напился сам.
— Ну, Тури, — сказал я задумчиво. — Как переправляться будем? Ты ещё не потерял охоту плавать?
Я понятия не имел, любят ли купаться настоящие карсы. Оборотни-мадхеты, похоже, относились к воде без неприязни. По крайней мере, карса-спутник уже купалась у меня на глазах в лесном озере.
Швырнув в реку щепку, я убедился, что течение есть, но не слишком стремительное. Глубину проверить не получилось — как её проверишь? Шастать вдоль берега в поисках лодки или плота представлялось мне безнадёжным. Ну какие лодки или плоты в безлюдных Диких землях? Поэтому я покрепче перевязал горловину двумеха, обернул его для верности шкурой гигантской выдры, и только потом сообразил, что забыл спрятать в двумех одежду.
И в тот же миг что-то шевельнулось в мыслях. Я выпрямился.
Это ведь походная одежда хорингов. Она заклята от воды! Я ещё до встречи с Иландом и его спутниками мимоходом удивился, что под дождём она не промокла.
И я пошёл к реке. Едва я ступил в воду, голенища сапог словно слились со штанинами, срослись. Я хмыкнул и зашёл поглубже. Так и есть, вода в сапоги не попадает. Ну, что же! Так даже лучше. Я натянул капюшон и свистнул Ветра.
Конь послушно подошёл, разбрызгивая копытами волны.
— Сейчас поплывём, — сказал я ему. — Ты ведь умеешь плавать?
Я забросил уздечку на шею верному скакуну и взялся за гриву. Вперёд!
И мы пошли рядом, увязая в иле. Сначала вода достигла пояса, потом груди, а потом дно и вовсе ушло из-под ног. Ветер плыл спокойно, видимо, это дело было для него привычным. Я не выпускал его гривы: и самому легче плыть, и коню спокойнее. Всем ведь нужна поддержка. Горловина двумеха выступала из воды — значит, я приторочил её правильно.
Оглянулся я всего раз, убедился, что карса плывёт следом, и окончательно
успокоился.Карса нас обогнала — плыла она вытянувшись в струну и задрав голову. Но быстро-быстро! Вот, Тьма, перепонки у неё на лапах, что ли? Надо будет посмотреть.
Нас немного снесло к западу течением, но это было совсем не страшно. Дно наконец толкнулось в ноги; на этом берегу оно оказалось песчаным. Карса уже яростно отряхивалась, причём казалось, что она пытается стряхнуть воду со всех четырёх лап одновременно.
Первым делом я проверил, не подмокли ли припасы; всё было в порядке. Я тоже остался сухим: с курткоштанов вода скатывалась крупными каплями, словно кожу обильно смазали жиром. Ветер тряс головой; брызги летели во все стороны.
И вдруг я сообразил, что давно уже совершенно зверски хочется есть. Что оставалось, как не собрать плавника на костёр? Обсохнем, по крайней мере Ветер и карса, отдохнём. Всего-то полдень.
Готовя нехитрую походную снедь, я незаметно вернулся к утренним мыслям о хорингах и У-Наринне.
Иланд назвал пустые ножны Опережающим. Ну, если меч так назвать, я ещё понял бы. Но ножны? Впрочем, на них написано «Тот, кто приходит раньше, чем позовут.» Другими словами — «Опережающий». И что любопытно: обыкновенно ножны так и оставались пустыми, но когда у меня возникала нужда в мече, он неизменно подворачивался под руку. Грубый восточный клинок разбойников, хадасское чудо, странный меч кочевника, убитого перед каньоном… Есть в этом нечто странное. «Тот, кто приходит раньше, чем позовут…»
Вот мечи ко мне и приходят. И, скорее всего, не мечи. Меч. Один и тот же. Но магический.
И ещё: Иланд со спутниками искали нечто, что меж собой называли Ведущий. И это, по их мнению, после перетряски наших припасов могло находиться только в моём ошейнике.
Я невольно протянул руки к шее. Пальцы нащупали добротную ривскую кожу, металлические бляшки… И только. Эх, снять бы его, да осмотреть получше, но нельзя. Я обещал Лю. Может быть, я и не очень принципиальный челове… анхайр, но пока меня не припрут к стенке, обещаний я не нарушаю.
Стоп! Карса. У неё ведь такой же ошейник. И на него можно взглянуть, не снимая.
— Эй, Тури! — позвал я. Карса, гревшаяся у костра, вопросительно подняла голову.
— Иди сюда.
Жёлтые глаза смотрели на меня. Холодно. По-кошачьи. В них не было ни искры понимания. Передо мной снова находился всего лишь зверь.
Поскорее бы возвращалась память!
Я присел на корточки перед карсой и почесал ей за ухом. Карса довольно заурчала.
— Хорошая киса… То есть, хороший.
Впрочем, поскольку Тури спит, это киса.
Тут я поймал себя на мысли, что понятия не имею — кто передо мной, карса-самка или… или карс, что ли? По идее мой спутник Тури должен превращаться в самца.
Ладно, прочь посторонние мысли. Я нащупал ошейник и всмотрелся, не забывая второй рукой почёсывать зверя-спутника, отчего тот урчал всё громче и громче.
Ошейник как ошейник. Ровным счётом ничего необычного.
И в тот же миг мои пальцы нащупали что-то вшитое в кожу. Что-то округлое и твёрдое, размером приблизительно с лесной орех или с косточку плода многодрева.