Идущие в ночь
Шрифт:
Стрела ударила меня в правое плечо с такой силой, что я чуть не кувыркнулась через голову. От толчка и от боли помутилось в глазах. Я пробежала несколько шагов вслепую, ткнулась лицом в еловые иголки и с невнятным ругательством опустилась на колени.
Моя левая рука сама потянулась ощупать плечо, ожидая встретить древко стрелы, застрявшей в живой плоти.
Стрелы в плече не было. И даже магическая одежда в этом месте была цела. Она-то, небось, и уберегла меня от раны — но не от синяка. Я не сдержалась и охнула, поднимаясь с колен. Ничего, синяк — впрочем, как и рана, — это ненадолго. Ровным счётом до завтра. Завтра на моём теле и следа не останется…
«Ладно, колдун, твоя взяла», — подумала я, оборачиваясь на треск ломаемых сучьев. — «Не буду искать другую одёжку».
Ближайший ко мне лучник торопливо спускался с ели. Небось, видел, что попал, и добивать меня собрался… с-скотина!
Его товарищ на другом дереве предостерегающе крикнул. Лучник обернулся, и мой нож, ещё испачканный кровью предыдущего врага, вошёл ему под ребро. Он захрипел, взмахнул руками и полетел вниз.
Сейчас от двоих стрелков меня закрывали деревья. Но куда делся тот, который только что пытался предупредить товарища? Выжидает, когда я откроюсь для выстрела, или спустился с дерева и обходит со спины?
Я нерешительно дёрнулась было в сторону упавшего — забрать нож — но передумала. Опасно. Ещё один нож у меня оставался, да верный хадасский кинжал — всё остальное оружие было в притороченной к седлу сумке. Впрочем, от арбалета мне сейчас всё равно мало толку.
Я зажала кинжал в правой руке и замерла на месте, прислушиваясь.
Вокруг было тихо.
Молчали птицы, не шелестела листва. Красные сумерки под пологом леса были напитаны ожиданием. Тишина длилась всего мгновение или два, но для меня она растянулась на несколько жизней.
Внезапно за ельничком, в стороне озера закричал человек. К нему присоединился второй, но его заглушило яростное рычание зверя. Ур-ра! Так их, серый брат! В тот же миг я затылком почуяла взгляд и резко обернулась.
Короткий восточный меч уже летел мне в грудь. Я встретила его кинжалом, с трудом сдержав напор враждебной стали, и тотчас отпрыгнула в сторону. Левой рукой я выхватила из наручи второй гурунарский ножичек.
Противник мне попался тот ещё. Одного взгляда на его гнусную харю со шрамом через весь подбородок было достаточно, чтобы понять — этот не станет фехтовать по правилам высокой науки. Ну и ладно. Я тоже не во дворцах драться училась.
Следующий удар я приняла в скрест ножа и кинжала, и попыталась двинуть противника ногой в пах. Разбойник увернулся в последний момент. Во взгляде его что-то мелькнуло — то ли удивление, то ли уважение, джерх его разберёт. Как видно, он сделал поправку на мои манеры, и меч в его руках заплясал с удвоенной быстротой.
Я отступала шаг за шагом, уворачиваясь и блокируя выпады. Против меча с кинжалом напрямую не попрёшь, вот я и выжидала ошибки противника. Одновременно я вслушивалась в то, что происходит у озера. Оттуда донеслось ещё несколько воплей, затем плеск чего-то тяжёлого, упавшего в воду. Хотелось думать, что это тело врага.
Что-то мелькнуло среди молодых ёлочек за спиной моего противника. Серый вихрь налетел на него со спины и опрокинул. Я тотчас бросилась вперёд, наступая ногой на меч. Человек и вулх покатились живым клубком по ковру осыпавшейся хвои, ломая еловую поросль. Но уже через несколько шагов клубок распался.
Человек остался лежать на боку, и из его разодранного горла толчками шла тёмная кровь. Вулх, пошатываясь, поднялся на все четыре лапы над телом поверженного врага.
— Этот последний? — спросила я, почти ожидая утвердительного
кивка в ответ.Но вулх не стал кивать головой, он просто выразительно на меня посмотрел. «Дык, ясен пень, что последний», — сказал его взгляд. Вулх повёл хвостом, развернулся и медленно потрусил к озеру.
Некоторое время я стояла и смотрела на мёртвого разбойника, не в силах сдвинуться с места. Его вид неприятно всколыхнул во мне память о Беше. О Беше, который вот так же умер от клыков зверя и так же лежал с разорванным горлом… Только когда тёплые губы Ветра ткнулись мне в ухо, я очнулась.
— Уйдём отсюда, — сказала я жеребцу, прижимаясь щекой к его морде.
И чуткий Ветер увёл меня вслед за вулхом.
В конце концов мне удалось и отдохнуть, и искупаться — всё, как было задумано. Только не сразу.
Сначала я распрягла коня и велела ему найти себе корм по вкусу, но далеко от озера не уходить. Судя по тому, как Ветер вёл себя при стычке с разбойниками, в таких делах ему вполне можно доверять.
Вулх за то время, что я возилась с упряжью и поклажей, успел окунуться в озере, и улёгся на берегу в тени раскидистого старого клёна. Он лежал на боку, как уставшая собака, и тщательно зализывал рану на правой передней лапе. Проходя мимо, я нахмурилась. Рана была не слишком серьёзной, однако пару дней вулху будет трудно угнаться за жеребцом. А времени у нас было в обрез.
И я по-прежнему не знала, где находится У-Наринна. А спросить пока не у кого.
Даже мой лже-проводник, судя по всему, знал путь только до разбойничьей засады. Интересно, кстати, где он? Уж я бы ему сучья пообломала! Или корни пооткручивала…
Меня ждала неприятная работа. Нужно было обшарить трупы. Некоторое время я раздумывала, не стащить ли их затем в какой-нибудь овражек и не привалить ли ветками, но быстро решила, что разбойники этого не заслужили.
Вот только того, который упал в озеро, я вытащила с мелководья и отволокла подальше от берега — но заботилась я при этом не о трупе, а об озере. Нечего воду запоганивать.
Мокрый покойник был тяжёлым, как лошадь. У меня сразу заныло ушибленное стрелой плечо. Вот Чистые братья всё о душе спорят — что это за штука, и какая она из себя. Как по мне, так душа должна быть чем-то вроде воздушного змея, который человека всё время вверх тянет. Потому что когда душа улетает, тело сразу становится куда тяжелее.
У этого бездушного тела ничего ценного не оказалось. Пригоршня медных монет в поясе, серебряная серьга с выковырянным камнем в ухе да плохонький железный нож за голенищем. Я хмыкнула и отправилась искать остальных мертвецов.
Было их не пятеро, как я думала. Было их шестеро. Четверых прикончил вулх, одного я, а ещё один успел вытащить из-под ребра мой метательный нож и умер сам. Ну, то есть тоже от моей руки, но не сразу. Он прополз ещё с десяток шагов, умирая. Я с трудом вынула гурунарский нож из его окоченевших пальцев, и мне задним числом стало не по себе.
Шестеро разбойников, злобных и упрямых, как крысы. Которые до самой смерти пытаются нанести противнику удар. Мда-а, теперь я знаю не понаслышке, какие люди живут в Диких землях. Одна бы я с этими шестерыми могла и не управиться. Уложила бы двоих-троих, была бы ранена, оказалась бы в плену… убить-то они меня сразу не убили бы, решили бы сначала это… попользоваться. Синим утром их, конечно, ждала бы неприятная неожиданность — да и кому ж приятно вместо раненой и связанной девки узреть целёхонькую и свободную от пут карсу? Но до заката Четтана мне бы приходилось несладко… В общем, спасибо вулху.