Идущие в ночь
Шрифт:
Может быть, здесь, в преддверии У-Наринны, деревья сами растут так особенно… по-хорошему, что ли? Опять не нахожу слов.
Мы медленно шли вперёд, пока нам не встретился ручей. Я красноречиво уселась на берегу в знак того, что здесь мы сделаем привал. Но Ветер остановился бы и без меня. Жеребец склонил морду к воде, и Корняга, кряхтя, сполз у него с спины.
Я тоже подошла к ручью, чтобы напиться. В воде ощущался слабый привкус магии. Наверное, поблизости от У-Наринны магией пропитано всё — и земля, и воздух, и вода.
Каменный лес был совсем близко. Если
Что же мне делать? Можно продолжать двигаться вперёд шагом. В зверином теле я не могу управлять Ветром, а сам он по лесу быстрее не пойдёт. А можно остановиться здесь до меарского вечера, а после пересвета нагнать упущенное. Как будет лучше?
Я задумалась. А, придя в себя, с удивлением обнаружила, что яростно точу когти о подвернувшийся дубовый пень, так что щепки летят. Корняга на всякий случай спрятался за Ветра и посматривал на меня с опаской. Да, интересно выглядит на карсий лад моя привычка в задумчивости подрезать ножом ногти!
Я отвернулась от ободранного пня. Для начала оставлю-ка я Корнягу с Ветром отдохнуть у ручья, а сама пойду на охоту. Оставить их вполне можно — вороной сумеет себя защитить, а пенёк — позвать меня на помощь. А мне надо, наверное, чего-нибудь съесть. В смысле кого-нибудь. Потому что магия — магией, но тело надо кормить, даже если оно и не особенно просит. И, если с магией нужно осторожничать, чтобы её не оказалось слишком много, то жратвы для меня слишком много не бывает. Проверено. Видать, сколько оборотень ни съест, все излишки заберёт превращение на пересвете.
Тьма! Как бы теперь объяснить Корняге, чтобы они ждали меня здесь? Кажется, знаю.
Я выбрала ровное место и принялась рыть яму. Как и следовало ожидать, любопытный пенёк тотчас высунулся из-за коня.
— Что ты делаешь?
Я, разумеется, промолчала.
Корняга подобрался поближе и заглянул в яму. Я мигом ухватила его зубами за ветку и, придерживая лапой, стащила вниз.
— Ой-ей! — заорал корневик, трепыхаясь у меня в зубах, как рыбёшка. — Куда? За что?
Я молча придавила его левой лапой, а правой стала нагребать землю ему на корни.
— Н-не надо… — неуверенно скрипнул Корняга.
Я свирепо глянула на него и приподняла губу, обнажая клыки.
— Хорошо! — быстро сказал пенёк. — Надо, значит надо. Если очень надо, я могу даже сам закопаться. Закопаться?
Я покачала головой.
— А-а! Ты хочешь, чтобы я остался и ждал тебя здесь! — догадался Корняга. — Так бы сразу и сказала… Ой!
Терпение у меня иссякло. Я всё-таки сдержала обещание, данное ещё в лесу близ Слезы Великана. Корняга схлопотал по корням. Увесистой карсьей лапой.
Как только я оказалась в лесу одна, лес неуловимо изменился. Слышнее стали шумы и шорохи. Отчётливее — запахи. Я полностью перешла к звериному восприятию мира. Исчезло понятие времени. Стало неважным расстояние. Я воспринимала окружающее целиком, слитно, а не дробя картину на части, как это делают люди.
Лес вокруг меня жил своей жизнью. И все живые существа в нём делились на охотников и
добычу.Я была охотницей. Я бесшумно скользила среди деревьев, сливаясь с фоном. Меня безошибочно вела вперёд сладкая струя запаха. Так сладко пахнет только добыча.
Лесные козы паслись на большой поляне. Шесть взрослых коз и десяток козлят. Я притаилась за стволом многодрева, не рискуя двинуться дальше, чтобы не спугнуть их. До сих пор они меня не почуяли. Может быть, влезть на дерево и спрыгнуть на стадо сверху? Я подняла взгляд.
Одна из толстых ветвей многодрева действительно протянулась в сторону поляны. И там, над головами коз, изготовился к прыжку хищник. Огромный зверь, чья рыжая шерсть в свете Меара казалась тёмно-серебристой. Карса. Наши взгляды встретились, и я отвела глаза.
Что ж, значит, это не моя охота. Я здесь гостья. Нужно уважать чужие обычаи. Но всё же я медлила уходить.
Рыжий зверь прыгнул. Он приземлился на все четыре лапы точно посреди стада и одним ударом могучей лапы свернул шею козлёнку. Испуганные козы с диким блеянием шарахнулись прочь, но хищник не собирался их преследовать. Он взял убитого козлёнка в зубы, мягкими шагами подошёл ко мне и положил добычу у моих лап.
Хозяин леса давал понять, что я — желанная гостья.
Я мурлыкнула. И склонила голову, чтобы обнюхать добычу. Самец карсы отступил на шаг.
Добрые джерхи! Я вдруг растерялась. Это глупо и странно звучит, но я ещё никогда не ела сырого мяса. Конечно, я помнила кур, кроликов и прочую живность, которой я питалась синими днями и за двадцать с лишним кругов сожрала немеряно. Но воспоминания были окрашены уверенностью зверя. Карса, которая задумывается над тем, можно ли есть сырое мясо — это бред почище говорящих пеньков. Пока я по синим дням честно ощущала себя зверем, я и не задумывалась. Как не задумывается человек над тем же кроликом, только разделанным и приготовленным.
Но сейчас я задумалась.
Рыжий нетерпеливо взрыкнул. Мол, что случилось? Плохое мясо?
Я — не карса. Я — мадхет. Не зверь и не человек. И никогда не была ни тем, ни другим. Хотя красную половину жизни считала себя человеком, а синюю — зверем. Но всё это было давно. Прошлое осталось по ту сторону Юбена. Прежняя я, расколотая на две половины, умерла. И теперь новой мне придётся решать, что для меня приемлемо, а что — нет. Звери едят сырое мясо, люди не едят. А я… я могу выбрать такой образ действий, какой нравится мне. И ни человеческие, ни звериные законы для меня не писаны.
А если и писаны кем-то законы для оборотней, то я их пока не знаю.
Ну?
Я лизнула окровавленную шерсть козлёнка. Кровь была горячей и солоновато-пряной. И я отбросила сомнения. В конце концов, чтобы решить, какой из двух вариантов поведения выбрать, нужно попробовать оба. Сильным ударом лапы я вспорола козлёнку бок.
…Хорошо ещё, что человек и карса — оба хищники. Хоть здесь мне не нужно делать выбор.
Я подняла взгляд на гостеприимного хозяина и призывно заурчала. Раздели со мной трапезу, рыжий хищник! Я благодарю тебя за угощение и принимаю его.